| главная | ссылки | контакты | гостевая | ENGLISH | FRANÇAIS


Жан-Поль Бельмондо Профессионал
содержание


6

«Горит ли Париж?» и «Казино Руаяль» были суперпродукциями, в которых я сыграл маленькие роли, но разного калибра. В «Горит ли Париж?» снимался Керк Дуглас. Он дал согласие участвовать в фильме лишь в том случае, если в нем будет занят и Бельмондо. И продюсер Поль Гетц, мой старый недруг, повернулся на 180 градусов, утверждая, что я хорош собой и обаятелен. Я же снялся в нем исключительно из-за денег. Мне заплатили огромный гонорар. Совсем иначе получилось с «Казино Руаяль». Его продюсер Фелдман был другом Урсулы Андресс. Я как раз жил у нее в Голливуде. Однажды меня попросили заехать на съемку и произнести только одну фразу «Пришел француз» и побоксировать два-три раза в перчатках. После чего мое имя в титрах значилось огромными буквами. И на афише тоже. Но это были друзья, и я промолчал... Как это не покажется удивительным, но все эти люди хотели, чтобы я снимался в Голливуде. Мое фото даже поместили на обложке «Лайфа» и прозвали «французским любовником». Но моя репутация дальше «Гринвич-Вилледж» не пошла. Я не хотел сниматься там, ибо не учился английскому языку. То был чисто земной рефлекс. «Мне хорошо платят дома, к чему же рисковать в Америке?» Я представлял себя в роли итальянца или француза, но только не американца, какими их играл Стивен Маккуин. К чему я был им? Если угодно, мне никогда не снились американские сны... К тому же, как мне представляется, я — типичный француз. Если бы меня вырядили в ковбоя, это бы вызвало только смех. Ко всему прочему я привык сниматься в хорошей компании. Далее на картине Луи Малля «Вор» — не знаю, понравится ли ему то, что я скажу — мы здорово повеселились. В фильме снимались красивые актрисы Мари Дюбуа, Франсуаза Фабиан, Женевьева Бюжольд, а также дебютировавшая Марлен Жобер. То, как работают в Голливуде, я увидел во время съемок фильма Лелуша «Мужчина, который мне нравится». Дело было на студии «Юниверсл». В соседнем павильоне снимался другой фильм. Какие уж там шутки! В таких условиях я бы потерял все свои способности. Кстати, «Мужчина, который мне нравится» оставил хорошие воспоминания. Мы сумели поездить по Америке. Вместе с Клодом и Жирардо мы использовали для этого автомашину, летали на самолете над Большим Каньоном. Ну, настоящие каникулы! Во Франции есть немало фильмов, пригодных для «ремейков». Уж коли американцев это устраивает, никто не станет им перечить. Картина «О!» — пример тому. Я сказал Кристофу Ламберу, что в ней есть для него роль. Но его не взяли. В основу сценария был положен отличный роман Хосе Джованни. Однако сценарий не получился. В нем маленькая продавщица превратилась в «ковер-герлс». И когда ей дарят меховое манто, это не слишком убедительно. Конец тоже был испорчен. Герой выходил с поднятыми руками, а следовало снять что-нибудь на крыше, где в него стреляли, и он прыгал... В приключенческом фильме нельзя размазывать действие. Когда в эпоху «Сирены с «Миссисипи» я ходил на матчи по боксу — в Париже тогда устраивались замечательные встречи! — парии мне говорили: «Как вы допустили, чтобы вами помыкала всякая шлюха? Вы должны были ее удушить в конце фильма, а вы хнычете». Они были в ярости. Мерзавца мне удалось сыграть в «Воре». Однако провала фильм не избежал. Сегодня же эта картина считается одной из лучших у меня. Я-то очень люблю своего героя. А меня упрекали зато, что он пассивен. Когда я дурачусь на экране, мне говорят, что это уж слишком. А по выходе фильма на экран известный критик «Нувель Обсерватер» Жан-Луи Бори утверждал, что я засыпаю на ходу. «Сирену» критика раздолбала тоже. А как иначе, ведь там участвовали Трюффо, Денёв и Бельмондо. Работать с Трюффо было очень приятно. Он любил актеров. А после провала фильма написал письмо — известно, что он любил писать письма! — извиняясь за то, что втянул меня в эту историю. С Аленом Делоном мы знакомы с тех пор, когда встречались на улице Сен-Бенуа. Единственная проблема в наших отношениях связана с афишей «Борсалино». Потом у нас всегда были отличные отношения. Он знал, что я не покушаюсь на его роли, а я понимал, что он не интересуется теми, которые люблю я. У нас был не то чтобы разный зритель — иные любят нас обоих, а другие обоих терпеть не могут. Мы шли параллельными курсами. То говорили «Делон лучше», а то «Бельмоyдо лучше». Настоящей ревности у нас никогда не было. Мы играли разные роли. И всегда оставались друзьями. Вопреки легенде, съемки «Борсалино» прошли отлично. Мы работали в Марселе, перед нами продефилировали все местные мафиози. Мы договорились, что на афише будет «Бельмондо и Делон в фильме...», а написали «Ален Делон представляет...» и далее как уговорено. Но все уладилось. Продюсером был он (хотя по дороге фильм подхватила фирма «Парамаунт»). Но до того, как Делон закапризничал по поводу титров, был очень любезен и отлично заплатил. Семидесятые и восьмидесятые годы были золотым веком для актеров. Им тогда платили лучше, чем сегодня. Сегодня, когда ты еще и сам себе продюсер, подсчитать свои доходы не просто. На картине «Мозг» я впервые встретился с Жераром Ури и снова с Бурвилем. Когда я был еще не известен, мы снялись с ним в «Странном воскресенье», где я должен был играть на трубе. А так как я не музыкант, он с интересом наблюдал, как я обращаюсь с этой трубой. Во время съемок Бурвиль обожал рассказывать идиотские анекдоты, заливаясь при этом своим потрясающим смехом. И чем грубее был анекдот, тем больше он хохотал. Он восхищался опереттами. Это был превосходный актер, который просто любил нести всякую чушь. Весьма по-британски чопорный Дэвид Нивен ничего не понимал. Съемки оказались не простыми, несмотря на хорошее настроение моего друга Ури. Они продолжались столь же долго, как «Новобрачные II года» Раппно — не три месяца, а целых пять, — которые снимались в Румынии, где шел снег и нас окружали румыны, которым платили хуже, чем нам, и они не являлись на съемку. Сегодня к нарушениям графика съемок относятся иначе. Даже говорят: «Неужели уложились?» В этом фильме я выступал гарантом Пьера Брассера. Я гарантировал, что он не будет пить. Я сам поехал его встречать в аэропорт. Помахав мне с верхней ступеньки, он скатился вниз. «Я вез тебе бутылку «божоле» и все выпил сам». В течение целого месяца не было дня, чтобы он не пил. Но на съемках был поразителен в своей роли. Этот человек неизменно внушал к себе доверие. Его воздействие на зрителя не имело сбоев. Во всяком случае, никто не догадывался, что он пьян. Пьер Брассер был достойным продолжателем традиций Фредерика Леметра и Жюля Берри... Впервые продюсером я выступил на картине Шаброля «Доктор Пополь». Не могу сказать, что горжусь ею, но деньги она принесла. Да еще имела успех в Италии и Германии. Стать продюсером меня подтолкнул Жерар Лебовичи (создатель артистического агентства «Артмедиа»). «Попробуй, не пожалеешь», — сказал он. Мне очень нравилось начало фильма. Сцена, когда приходит уродливая женщина и кто-то говорит: «Не годна к употреблению», а я ему тоном парижского Гавроша: «Но ее все равно употребляли». Мы много смеялись с Миа Ферроу. В то время она была замужем за дирижером Андре Превепом и любила прикладываться к бутылке! Если учесть, что съемки велись близ Бордо, то станет ясно, какие были возможности выпить. Именно в это время на мой счет стали распространять самые мерзкие слухи. У нас была приятельница Хуанита, державшая бордель, в который мы все захаживали. Однажды она говорит: «Знаешь, я рада узнать от девушек, что ты вполне нормальный парень». Спрашиваю: «Ты это о чем?» — «О тебе поговаривают, будто слух, что ты извращенец». С этого все и началось, но я не придал тогда этим словам значения. Вероятно, пожаловалась одна из девушек, с которой ничего не получилось. Однако с тех пор этот слушок преследует меня, вот уже двадцать пять лет. Едва я встречал девушку на выданье, как она тотчас спрашивала: «А вы...?» Ясное дело, мне надо было что-то приписать. Раз я не колюсь и не «стучу»... Уж лучше бы прямо сказали: «Он — педик», что у меня что-то с Габеном и Лино... Ну, ладно, дело прошлое. Это был мой «голубой период»! Фильм «Доктор Пополь» был разнесен в пух и прах критикой. И с тех пор они цеплялись к каждой новой картине — к «Мозгу», «Борсалино», «Ограблению». Нападкам подвергся и «Великолепный». Это мой любимый фильм. Сценарист Франсис Вебер снял свое имя с титров, решив, что режиссер исказил его замысел. Де Брока снимал фильм в Мексике. Там я отпраздновал свои 40 лет. Мы разорили отель. На другой день я отправился к хозяйке извиниться и предложить оплатить убытки. А она спрашивает: «Вы хорошо провели время?» Я отвечаю: «О, да!» — «Вот и прекрасно!». И ничего не взяла.

Сразу потом я снялся в «Стависком», будучи также и его продюсером. Моим исполнительным директором был Мнушкин. Пригласить режиссером Рене — вот еще один милейший человек, любящий актеров, — посоветовал все тот же Лебовичи. На Каннский фестиваль посылать картину мне не хотелось. Но меня убеждали в обратном. И она там провалилась. Рене не работал последние пять лет, но к нему не проявили никакого снисхождения, смешав с дерьмом. В Канне я был дважды. В первый раз с фильмом «Модерато кантабиле», просмотр которого прошел под свист присутствовавших. «Ставиский» был тоже встречен свистом. По прошествии многих лет об этом далее приятно вспомнить. По правде сказать, критики никогда не мешали мне спать. Но их отношение к «Ставискому» вызвало у меня ярость. И тут я сказал себе: «Господи, какие же это ублюдки! Они упрекают меня за то, что я создал образ симпатичного человека. А видели они когда-нибудь несимпатичного прохвоста? Несимпатичный жулик никогда вас не надует». Сегодня «Ставиский» считается хорошим фильмом. Но и тогда, благодаря скандалу и ТВ, я не остался в проигрыше как продюсер. Затем последовали три фильма Лотнера подряд: «Полицейский или гангстер?», «Шут гороховый» и «Профессионал». А за ними «Ас из асов» Ури. Атака на них была проведена по всем правилам. Сначала мне ставили в упрек трусики в горошек на афише «Шута горохового». Они фигурировали на всех парижских афишах, и это показалось куда более непристойным, чем голые девушки. Забавная подробность. Чтобы съехать на машине вниз по лестнице Трокадеро, пришлось добиваться разрешения, которое было получено благодаря ходатайству моего отца-академика. Отвечавший за безопасность, мой брат Ален взмок от страха. Полемика достигла своего апогея после выхода «Ас из асов». Ну, чистое наказание! Мы имели несчастье собрать в день выхода картины 72 тысячи зрителей! Это был рекорд! И тут появились статьи, в которых утверждалось, что я срываю карьеру фильма Деми «Комната в городе». Пришлось им ответить фразой Бернаноса: «Не щадите неудачников, уж они вас никогда не пощадят». И почувствовал облегчение.