| главная | ссылки | контакты | гостевая | ENGLISH | FRANÇAIS


Жан-Поль Бельмондо Профессионал
содержание


Бельмондо: «Критики поджидали меня с пулеметами»

В1995 году, снимаясь на Кубе в фильме режиссера Ф. де Брока, он дал очередное интервью еженедельнику «Пари-Матч»

Корреспондент. Откуда у вас берется столько сил и ощущение свободы, которые так и исходят от вас? Жан-Поль Бельмондо. От прекрасных родителей, которые меня безумно любили. Им я обязан всем. Мне горько, что отец не увидел меня на сцене в «Кине». Тогда все критики поджидали меня с пулеметами. Но мама и дети находились в зале, и я знал, что со мной ничего не случится.

— Оглядывая себя в зеркале, вы не испытываете удивления?

— Я ничему не удивляюсь. Моя сила в том, что умею схватить удачу за бороду, а также, если надо, польстить ей. Работать не значит все время повторять гаммы. Это также потребность видеть, как играют другие. И не говорить себе потом, что ты лучше. От отца останутся его скульптуры, от актера сохранятся воспоминания о нем. Я всегда потешался над теми актерами, которые считали себя гениальными. Вот уже сорок лет, как я занимаюсь своим делом и не перестаю удивляться, когда мальчишки узнают меня на улице и просят автограф. Не понимаю тех актеров, которые недовольны этим. Коли вам не нравится, занимайтесь другим делом или играйте перед зеркалом. Я не стыжусь аплодисментов зрителей после спектакля. Я изрядный лицедей и не перестану им оставаться до конца жизни.

— Вы не афишируете свои политические взгляды из безразличия или осторожности?

— Я не выхожу из дома, не прочитав газеты. Но моя миссия актера - развлекать людей. И всё! Таков мой метод помогать им. Самый большой комплимент, который мне могут сделать, заключается в словах: «Спасибо, что вы помогли мне забыть о моих неприятностях». Каждый разменявшись в фильме или играя на сцене, ты сдаешь экзамен. Что такое слава, я понял, когда поднимался по лестнице Дворца Каннского фестиваля перед просмотром картины «Модерато кантабиле» (фильм Питера Брука 1960 года - прим. авт.) и когда спускался под оскорбительные плевки после просмотра. Я отнюдь не снимался в одних шедеврах. Когда картина проваливалась, мне было неприятно, но я быстро зализывал рану. По натуре я оптимист и всякий раз говорю себе: в следующий раз повезет больше. — Вы снялись в 96 картинах. Каковы ваши амбиции после этого?

— Я бы хотел сыграть Отелло. А в кино всегда поджидают неожиданные предложения. Так случилось с Седриком Клапишем, пригласившим меня на картину «Может быть». Конечно, было удивительно в моем возрасте играть роль сына 25-летнего парня в засыпанном песками Париже. Но я был в восторге оказаться в совершенно новом для меня мире. Невольно вспоминаю свою роль в картине Годара «На последнем дыхании». Нисколько не похожий на Годара, Клапиш обладает тем же точным взглядом на вещи. Мне нравятся режиссеры, которые, придя на съемочную площадку, знают, куда поставить камеру.

— Что вас удивляет в современных актерах?

— Их стремление всячески контролировать свой имидж. Они смело предлагают себя режиссерам. Мне так хотелось сняться у Феллини, но и в голову не могло прийти самому предложить ему дать мне роль. Раз он сам не звонит, значит, я ему не нужен. Это как в отношениях с женщиной. Свое желание обязан выразить мужчина, а она не должна сама ему звонить.

— Кстати, о женщинах, Ален Делон сказал, что вы отличаетесь друг от друга тем, что вы их смешите, а он — заставляет плакать.

— Молодым я соблазнял девушек тем, что веселил их. Ален был мрачным красавцем, а я — забавником. Но это не мешало нам, каждому в своем амплуа, неплохо справляться с ролями.

— Однажды вы сказали, что долгое время считали себя бессмертным. Вы по-прежнему так считаете?

— Делая трюки, я был убежден, что со мной ничего не может случиться. Я всегда считал, что родился под счастливой звездой. Возможно, я ошибаюсь, но это так.

— Что больше страшит вас: смерть или старость?

— Ни то, ни другое. Больше всего меня огорчает уход из жизни людей, которых я любил. Мама умерла 95-ти лет. Прежде, просыпаясь по утрам, я испытывал страх, что с нею может что-то случиться. Прохожие говорят, что я здорово постарел. Обычно так случается после того, как они видели меня в таком фильме, как «Человек из Рио». Я стараюсь сохранять форму, колочу по мешку с песком, и это помогает расправляться с теми, кто пристает ко мне.

— Считаете ли, что по вашим ролям в кино и театре можно составить представление, какой вы на самом деле?

— Играя роль, ты вкладываешь в нее лишь частичку самого себя. Все актеры — лгуны. Кин говорит: «Играя героев, ты счастлив, а коли приходится изображать злобу, то это удается потому, что ты добр». Актеры обязаны делать вид, что они — Зорро, коими в жизни отнюдь не являются.

— Вас часто упрекали за то, что вы размениваете свой талант на коммерческие поделки.

— Меня действительно часто упрекали за фильмы, которые имели коммерческий успех... Я превратился в каскадера-удальца, который якобы не способен играть серьезные роли. Но если бы я всю жизнь играл в фильмах типа «Леон Морен, священник», я бы сейчас с вами не разговаривал. Я всегда снимался в кино исключительно для того, чтобы развлечь людей. Да, я играл в театре роль Сирано, но с какой стати мне следовало отказать себе в удовольствии повисеть на веревочной лестнице, прикрепленной к вертолету? Сегодня я перестал это делать исключительно для того, чтобы люди не говорили: «Погляди-ка на этого летающего старикана!» Я не верю актерам, которые говорят, что не хотят стать «звездами». От возможности иметь успех никто не отказывается. Кстати, успех не интересуется вашим мнением. Наступает день когда он стучит в дверь, и надо не упустить его. В Америке делают хорошие и плохие фильмы. У нас же едва какой-то фильм имеет успех, как его тотчас называют неудачным. Габен говорил мне (они снимались в фильме «Обезьяна зимой» — прим. авт): «Если бы ты знал, как мне надоело слушать восторги по поводу фильма «Набережная туманов» (фильм Марселя Карне, 1936 год)! У меня же на счету не только этот фильм, черт возьми! Выходит, что французское кино богато шедеврами, а я прошел мимо них?» Мне, однако, кажется, что я никогда не отказывался сниматься в «Детях райка» (того же М. Карне - прим авт). Если послушать иных болтунов, выходит, что я умер после «Безумца-Пьеро». Да, я не снимался в одних шедеврах. Но если бы мне предстоял выбор между фильмом, способным вызвать восторг кучки снобов, и картиной, которая бы получила горячее одобрение публики, я ни минуты не стал бы раздумывать, в чем сниматься.

— Намерены ли вы, как выражается ваш друг Ален Делон, «соскочить с подножки поезда»?

— Я не верю актерам, которые заговаривают об отставке. Пока ты не потерял вкус к игре, надо играть. Даже если сборы стали падать. Я снялся в 96 фильмах и не потерял вкус к жизни. Заботился о семье. Много путешествовал. Много любил. Если мне завтра скажут: «Всё! Ты никуда не годен», я не стану ни о чем жалеть. Я снялся в фильме Лелуша «Баловень судьбы». Похоже, что судьба действительно баловала меня. Боги были на моей стороне.

— Что же все-таки принесло вам больше радости — карьера или сама жизнь?

— Они обе меня чертовски забавляли!