| главная | ссылки | контакты | гостевая | ENGLISH | FRANÇAIS


Marlene Dietrich
содержание

Предисловие

«Я звоню, чтобы проститься. Слышишь, я люблю тебя и теперь спокойно могу умереть...»

Таковы были последние слова, сказанные мне Марлен Дитрих по телефону 4 мая 1992 г., в понедельник, ровно в 7.45 пополудни. В начале нашей дружбы она всегда звонила именно в это время. Вот и прозвучало ее печальное прощание, которое я так боялся услышать уже почти два года. Она звонила за неделю до этого, и мы болтали как ни в чем не бывало, стараясь не думать ни о какой грядущей беде. В словах Марлен не было ни намека на то, что она уже у последней черты. Через несколько дней она связалась с семьей. Марлен всегда говорила мне, что более всего мечтает умереть в своей постели, бывшей ее прибежищем и ее островом одиночества на протяжении всего времени нашего знакомства, и «хотела бы уснуть навеки рядом с Морисом Шевалье, на Марн-ла-Кокетт в предместье Парижа». Ни одно желание не было выполнено. Когда приехал внук, он перенес Марлен на диван в гостиной. Здесь, в окружении наиболее дорогих сердцу воспоминаний — фотографий с близкими друзьями, дарственного экземпляра моей книги «Легенда о Пиаф» (The Piaf Legend), послевоенных писем от генерала де Голля, — она навсегда закрыла глаза. А солнце на Монтень-авеню светило вовсю. Это случилось в канун Каннского кинофестиваля, эмблемой которого в тот год устроители выбрали знаменитую фотографию Марлен из «Шанхайского экспресса». На уровне более личном это был день рождения Рудольфо Валентино, который она отмечала ровно год назад, когда мы с ней выпускали альбом «Избранное Марлен Дитрих» (The Essential Marlene Dietrich). Отнюдь не суеверная, Марлен всегда придавала особое значение цифре «семь». Во Франции кино называют la septieme art — седьмым искусством. Мне посчастливилось войти в ее «Священную Семерку» — остальными членами братства были Ренат Хелвайн, Макс Колпе, Родди Мак-Дауэлл, Луи Бозон, Роджер Норман и еще некто, чье имя Марлен отказывалась называть. «Это не Джимми Стюарт и не моя дочь, — говорила она во время нашей последней встречи. — Это кто-то, о ком никто из вас никогда не узнает!» В октябре 1948 г. Марлен подарила своей подруге Эдит Пиаф золотой крест, инкрустированный именно семью изумрудами. Для певицы он оставался самым любимым и дорогим подарком, — в 1963 г. по требованию Марлен, распоряжавшейся похоронами, крест положили в гроб Пиаф. Некогда я сказал Марлен, что «Красная императрица» — фильм, который я люблю более всего, она рассмеялась: «Еще бы, это же был мой седьмой звуковой фильм!» И более всего знаменательно, что, почти в канун уходящего века, этот новый вариант книги дописан спустя семь лет и семь месяцев после того, как Марлен ушла от нас. N'oublie pas, топ ange. La vie sans amis с'est comme un jardin sans fleurs... (He забывай меня, мой ангел. Жизнь без друзей — словно сад без цветов...)

ДЭВИД БРЕТ. Декабрь 1999.