| главная | ссылки | контакты | гостевая | ENGLISH | FRANÇAIS

сухие смеси для мороженого купить в москве


Marlene Dietrich
содержание

«Я уезжаю в Швейцарию». О, это была давнишняя уловка. Сидя дома в одиночестве, она десятки раз повторяла эту фразу и, как мне кажется, чувствовала себя очень несчастной — в собственном обиталище. Но тогда она просила забежать к ней и навестить — что мы и сделали. В то утро посетителей принимал секретарь, он сообщил, что Марлен более не живет по этому адресу, однако, увидев мое «удостоверение», он пропустил нас в Гстаад. С собой, как я уже упоминал, у меня был второй том «Пиаф», который Марлен попросила для дочери, добротно упакованный в конверт. Через несколько дней после нашего возвращения в Англию Марлен позвонила:

— Догадываюсь, вам было непросто убедить секретаря, что вы тот, за кого себя выдаете. Мой секретарь очень мил, и зовут его Раймон. Вам бы стоило вернуться и перекинуться с ним парой слов. Кроме того, вам могло показаться, что я несчастная особа, не желающая ни с кем общаться. По крайней мере, в письме ты намекнул о том, что со мной почти невозможно встретиться. Но это заблуждение — несмотря на сложившееся впечатление. Я поняла, что вам непросто ощущать себя в Париже. Но неужели ты станешь утверждать, что никогда в жизни не был нелюбезен? Но по крайней мере в отличие от прочих женщин, о которых ты упоминаешь в записке, — тут Марлен, безусловно, имеет в виду Грету Гарбо, — о ней я даже не желаю разговаривать. Да, конечно, обе мы приехали в Америку, не представляя себе, что такое Голливуд, у нас были тяжелые обстоятельства, покуда мы приспосабливались. Но почему ты сейчас спрашиваешь меня о ней? Она же никогда не говорит обо мне. Подумай, она ведь никогда не говорит ни о чем.

— Но тебя тоже обвиняли в необщительности, равно как и Гарбо, — мягко защищался я, вспоминая чужие пересуды (Роджера Нормана, к примеру, которого регулярно принимали в «том» доме по субботним вечерам и перед которым Гарбо исполняла одну из своих песенок, наделавших фурор в «Олимпии»).

— Знаю, знаю, — смеялась Марлен, — я не вижу собственного секретаря годами. Товары мне оставляют возле дверей, и я жду, покуда рассыльные уйдут, чтобы выглянуть и перетащить все в кухню. Если ты веришь такой ерунде, то поверши ь чему угодно. Это все сплошные сплетни! Я и впрямь не даю никому номер своего телефона, в Англии ты один, едва ли не единственный, из нескольких обладателей такового. Но если я получаю интересное письмо, я непременно звоню адресату. Нет, дорогой, я отнюдь не столь замкнута! Погодите же, погодите — и вы увидите, что обо мне еще напишут! Я, дескать, абсолютно одна, живу затворницей. Боже, затворницей! Но я встречаюсь с друзьями. Они приходят ко мне, и мы устраиваем обеды, право же, я могу пообщаться со всеми своими друзьями! К примеру, мой большой друг Луи Бозон или мадам Марио, которая живет в 16-й квартире. Я встречаюсь со всеми друзьями, за исключением незнакомцев. Да и с какой стати я должна привечать незнакомцев — ну, Дэвид, посуди сам! Ни за что!