| главная | ссылки | контакты | гостевая | ENGLISH | FRANÇAIS


Marlene Dietrich
содержание

Марлен очень часто любила расписывать собственные похороны. Распорядителем должен был выступать ее муж, Рудольф Зибер, ему же предоставлялась честь распределять траурный церемониал между участниками похорон. Дуглас Фербенкс-младший, представитель королевы Елизаветы, был ответственным за «специально изготовленный» венок. Жану Габену, согласно роли, надлежало приклониться к паперти, не выпуская «Галуаза», — и не отвечать ни на один вопрос. Эрих Мария Ремарк, конечно, опоздал бы на церемонию, перепутав церковь, — и разразился бы бранью. Полупьяной Эдит Пиаф отводилось место перед экраном вкупе с одной из последних, скажем так, подруг Марлен, — она, само собой, должна была петь печальную песню. Джон Стюарт изводил бы всех вопросом: а чьи же это похороны, в самом деле. Ну, а уж Эрнест Хемингуэй непременно принес бы уши только что убитого буйвола. Гари Купер должен был спать непробудным сном. Заправлять всей церемонией надлежало из Нотр-Дам, не без участия местной небольшой церквушки, где рядом держали маленький ресторанчик, дабы каждый из похоронной процессии смог сжевать свой «поминальный кусочек». К концу 1989 г., безусловно, многих из этого «шоу» уже не было в живых. Марлен никогда не обсуждала со мной новых «участников», хотя некий разговор имел место:

— Дорогой мой, а ведь это будет единственное наше свидание, когда ты не увидишь моих слез. Тебе бы лучше запастись блокнотом и авторучкой. Ведь мир узнает все с твоих слов. И даже то, что я рассказывала о Лили Пальмер, — не знаю, говорила ли тебе о своей сопернице, которая хочет добровольно уйти из жизни?.. Ладно, прошу, запомни: она потрясающе известная актриса, и только в этой связи я вспоминаю о ней. Когда врачи сказали, что она смертельно больна, она заглянула в страховое свидетельство. И тут вы узнаете, что семья не унаследует ваших денег, если вы покончите с собой, но твои близкие частным образом могут протащить бумаги через суд и выиграют дело, так что можно уходить достойно...

В течение нескольких следующих месяцев я просматривал каждую газету, особенно следя за колонкой новостей или даже «сплетен» с упоминанием самоубийств. Вдруг вечером 15 апреля 1990 г. — а это была Пасха — мне позвонили из Парижа и сообщили, что скончалась Грета Гарбо, и вовсе не от «болезни почек», но «столь же загадочно и таинственно, как она и жила». Через два дня, записывая надгробную речь и заодно вспоминая моменты наших встреч с Марлен, я узнал от одного из моих информаторов в Париже, что все произошло именно так. Как-то раз я позвонил Марлен и даже попенял ей на то, что в декабре отправила мне пустой конверт со словами «ЛИШЬ ЗДЕСЬ ДО РОЖДЕСТВА», нацарапанными на обороте, и я так разволновался, что мы вдвоем с агентом решили отправиться в Париж в Сочельник, чтобы немного ее вразумить. В последнюю минуту все обошлось, — третье мое доверенное лицо сообщило, что Марлен ни больше ни меньше как собирается отправиться на Рождество в Версаль в компании друзей, хотя, по словам Раймона, она так и не покинула своих апартаментов. И конечно, она прислала мне отповедь: «Временами, Дэвид, ты становишься очень глуп. Я же просила тебя не волноваться. Был такой разговор? И не ты ли утверждал, что ты реалист? Словом, прекрати тревожиться. Сейчас я этого не сделаю. А там — кто знает! Я вообще могу никогда этого не совершить». Потом мы заключили пари. И у нее, и у меня имелась особо нелюбимая мужская родня. Еже-л и кто-то из них раньше «сыграет в ящик», вторая сторона покупает шампанское. Никто из нас не выиграл! Родственник Марлен жив и сейчас, мой папаша тоже пережил ее. Когда все произошло, мы с женой находились в Париже, возле Барбары. Но в память об обещании, данном столь дорогому мне человеку, мы все же купили шампанское.