| главная | ссылки | контакты | гостевая | ENGLISH | FRANÇAIS


Marlene Dietrich
содержание

«ТОГДА ЕЩЕ, НА УНТЕР-ден-ЛИНДЕН...»

«Производство фильма сродни поездке на автобусе. Ты не всегда можешь верно оценить движение, но это необходимо, если во что бы то ни стало хочешь добраться до места назначения».

Более полувека критики, репортеры и биографы строят предположения относительно возраста Марлен. Кое о чем она проговорилась в двух своих биографиях, и хотя я сам зачастую упорствовал ВО время наших бесед, был один момент, который Я никогда не отваживался с ней обсуждать. Я близко познакомился с ней в 1989 г., через шестьдесят семь лет после выхода ее первого немого фильма, и уже тогда ею были сыграны некоторые театральные роли. Все сходится к тому, что в момент нашего знакомства ей было приблизительно 84 гола, что многие и считали ее настоящим возрастом. Мой друг Роджер Норман, в прошлом танцор, работавший с Мистенгет, а много лет спустя написавший песню для Марлен, поведал мне забавную историю, связанную с чарующей французской певицей Люсьенн Бойе... она была из категории женщин, которую принято называть «Поговори со мною о любви». В 1962 г. Марлен оплатила студию «Пате-Маркони» в Булонь-Бианкуре, чтобы записать несколько песен для нового альбома, а Люсьенн репетировала со своей дочерью Жаклин в соседнем помещении. Случалось, что Марлен порой восхищалась песней «Том Пилиби», которая принесла победу Жаклин Бойе в конкурсе песен на Евровидении. Да и о матери Марлен была неплохого мнения, хотя Марлен в принципе не любила женский голос. По окончании записи две звезды, представленные друг другу Роджером, мило болтали о войне: Люсьенн работала на Сопротивление, помогавшее британскому десанту высадиться во Франции. Потом Люсьенн зачем-то заметила, что между нею и Марлен много общего, и упомянула свой возраст... при таком повороте разговора «Марлен порылась в сумочке и выудила оттуда свое свидетельство о рождении, датированное 27 декабря 1900 г.». Я никогда не напоминал ей об этом случае, равно как никогда не касался столь личного момента биографии. Однако все раскрылось, когда мы обсуждали фотографии для этой книги. Это был канун моего дня рождения, и, когда я сказал, сколько мне лет, добавив, что вот-вот собираюсь отметить сорокалетие, она хмыкнула:

— Тридцать девять?! Да ты младенец, Дэвид! Известно ли тебе, что я на пятьдесят лет старше?

— Ну, не совсем на пятьдесят, — ответил я. — Да и вообще меня это не касается. Каждый стар или молод на столько, на сколько он себя чувствует.

— Ладно, тебе я скажу: я родилась в декабре 1900 г. Так что я ровесница века, понимаешь! Но если тебя интересуют подробности того времени, придется прочесть мою книгу. Я сказала все, что хотела, о тех годах. Но это было так давно...

— Но ты ведь многого не написала о своей сестре. — Я напирал, пытаясь вспомнить, а написала ли Марлен о ней хоть что-то.

— Элизабет была моложе меня на два года, — сказала Марлен почти со скукой. — Мы общались с ней до 1974 г., потом она умерла. Во время войны она находилась под арестом у нацистов, ее интернировали. Отчасти — из-за меня, отчасти — из-за наших еврейских связей. Все остальное выясняй самостоятельно. Ее отца звали Луи Эрих Отто Дитрих; когда она родилась, он был лейтенантом полиции. Перед этим он участвовал во франко-прусской войне, где получил Железный крест за храбрость. В 1883 г., возможно, против воли своих родных, он женился на Вильгельмине Элизабете Жозефине, семнадцатилетней дочери Конрада Фельсинга, владельца часового магазина на Унтер-ден-Линден — самой роскошной улице, соединявшей Бранденбургские ворота с Королевским дворцом, — чудесной магистрали, которой Марлен восхищалась и шестьдесят пят лет спустя, исполняя столь памятную песню Вальтера Колло «So-lang noch Untern Linden». И тогда, и сейчас торговлей драгоценностями, как правило, занимались еврей. И этот факт, и то, что родные отца посчитали его брак мезальянсом, оттолкнуло Марлен от них.