| главная | ссылки | контакты | гостевая | ENGLISH | FRANÇAIS


Marlene Dietrich
содержание

Увы, Марлен никогда толком не знала отца, умершего от загадочной болезни (скорее всего, от инфлюэнции) в 1911 г. К этому времени семья жила в Веймаре, где-то в ста пятидесяти милях от Берлина, перебравшись туда из карьерных соображений Отто. Девочке при крещении дали имя Мария Магдалина, но она сочла его чересчур труднопроизносимым и сократила до Марлен.

К ее ужасу, мать вторично вышла замуж. Эдуард фон Лош служил офицером Прусского гренадерского полка, в мать Марлен влюбился в то время, когда она была скромной домохозяйкой. Хотя и говорят, что он был чересчур строг к двум своим приемным дочерям, но именно он занялся музыкальным развитием Марлен, отдав ее в весьма престижную Академию Августы-Виктории по классу скрипки. Она делала несомненные успехи, хотя потом и жаловалась, что школа своими порядками скорее смахивала на тюрьму. Нервное и тревожное состояние Марлен не помешало, однако, занять одну из ведущих позиций в школьном оркестре, где состоялись несколько ее полупрофессиональных выступлений до ухода из школы в 1918 г. Потом был короткий период ее занятий в государственной Высшей музыкальной школе (Hochschule fur Musik) под руководством Пауля Элджерса, — правда, завершившийся столь быстро, что Марлен нигде не значится в списках. Тогда же она повредила сухожилие на безымянном пальце левой руки и по совету Элджерса вынуждена была оставить скрипку. Она долго противилась, покуда врачи не сказали, что киста захватила и запястье. Через несколько дней она продала скрипку, что вызвало скандал в семье. Эдуард фон Лош незадолго до этого погиб на фронте, и перспективы дальнейшей карьеры Марлен рухнули, ибо семейство не пожелало иметь с ней ничего общего. Я спросил, не жалела ли она, отказавшись от скрипки.

— О, конечно, жалела! А как мне хотелось играть на фортепьяно. Это чудесный инструмент. Несколько недель назад я как раз вспоминала об этом. Ты знаешь моего любимого пианиста — Ашкенази, он из русских. Он выступал здесь, в Театре на Елисейских Полях. Я пошла его послушать, и это было потрясающе! Он проехал с концертами по Германии, а ныне живет во Франции. Это лучший из пианистов, кого я только знаю. А я слышала всех великих пианистов, но все они боялись вкладывать слишком много чувства в исполнение, дабы их не обвиняли в китче! Ты говорил, что написал для певицы, с которой был дружен, песню на музыку Шопена? Когда Владимир исполняет Шопена, просто сидишь и плачешь. И он такой чудесный человек! И, будучи мужчиной, он не боится чувств! Я считаю его лучшим нашим пианистом. Вот таким музыкантом я и сама хотела бы стать. Отказавшись от относительно обеспеченной, но недружественной обстановки родного дома, Марлен переехала в пансион, где делила скромную комнату вдвоем с журналисткой Гердой Хубер. Познакомились они в берлинском кафе, где Марлен решала как-то заняться собственным будущим. Ей изрядно сократили плату за проживание, когда она вызвалась помогать хозяйке готовить еду для обитателей пансиона, а для того, чтобы зарабатывать на все увеличивающийся гардероб, Марлен шила перчатки, трудясь за комиссионные. В начале 1921 г., получив несколько незначительных ролей в любительских театрах, она с успехом проходит прослушивание в хоре Гвидо Тилшера и отправляется в турне, потом поступает в ревю Рудольфа Нельсона, дававшего представления весьма низкого пошиба, главной целью которых было возбуждать мужчин, СИДЯЩИХ в зале, хотя довольно часто группу приглашали и на пресловутые лесбийские сборища. Крайне недовольная подобным образом жизни, Марлен по совету Герды Хубер стремится поступить в театральную студию Макса Рейнхардта, тогда располагавшуюся на Шуманштрассе. В своих воспоминаниях Марлен описывает, как она читала отрывок из Гофмансталя («Дурак и смерть») и молитву Гретхен из «Фауста». Быть может, она была поражена, что не выдержала конкурс, хотя один из ассистентов Макса, Бертольд Хелм, согласился давать ей частные уроки. Среди учениц студии была Грета Мосхайм, позднее снискавшая славу одной из лучших театральных актрис Германии. До начала 1922 г. Марлен исполняла эпизодические роли в полулюбительских спектаклях, но внезапно Макс Рейнхардт оценил ее талант и дал ей сыграть миссис Шенстон в «Круге» С. Моэма, имевшем большой успех в Камерном драматическом театре (Kammerspiele Theatre), нацеленном на «экспериментальную» драму находившегося по соседству Театра немецкой драмы в центре Берлина. После этого ее пригласил на кинопробы Стефан Лоран, чье имя потом стало ассоциироваться с «Picture Post» («Почтовая открытка»). Во время съемок Марлен «карабкалась на забор и прыгала с него... пятнадцать раз», хохоча, задыхаясь и гримасничая, хотя у нее и не было договора с Темпл-хоф Студиос, с которой сотрудничал Лоран.