| главная | ссылки | контакты | гостевая | ENGLISH | FRANÇAIS


Marlene Dietrich
содержание

— Я прочитала твой первый вариант про «Голубого ангела», но кое-что следует добавить, — с неудовольствием заметила она, хотя и довольно мягко. — Ты говоришь, что некоторые мои песни сделаны без блеска, но, мой дорогой, я вообще не люблю песен из этого фильма. Все, что я пела в кино, было написано для героинь, которых я играла, потому так отличается от остального репертуара. Ты же знаешь, что песни из «Голубого ангела» поет эта распутная девица Лола-Лола: «Дома у меня пианола... И я одна!» Послушай, ты понимаешь, что это значит! Это же поет шлюха! А я таковой не была, несмотря на сплетни. Вот почему я никогда не любила эти песни.

— Почему же ты все эти годы сохраняла их в репертуаре? — спросил я. — Ты говорила, что терпеть не можешь «Влюбляясь снова», однако каждый концерт завершался ею. Почему тогда ты не выбрала для финала что-то другое? Кто угодно на твоем месте не стал бы расшибаться в лепешку и делать гвоздем программы нелюбимую песню. Неужели тебе не надоели эти заезженные номера?

— Далеко не все, — ответила Марлен, имея в виду песни Кольпета, Боба Дилана и Пита Сиге-ра. — Есть вещи, которые я выбирала на свой вкус. Они не были написаны для старых фильмов. В одной картине, к примеру, я должна была петь «Бешеный танец». Господи, чего я только не вытворяла для моих героинь! Подумать, «Лола-Лола» — песня о ...! А «Влюбляясь снова» — нет, это ужасно. Мне приходилось петь снова и снова об одном и том же! Нет, я никогда не любила песен из этого фильма. «Дети, нынче вечером» — пожалуй, ничего, но только когда я ее записала снова. Учти, я не имею в виду немецкий текст «Влюбляясь снова». Он был вовсе не плох. Я терпеть не могла английские слова. Я так надеялась, что больше не услышу о ней, — а от меня всякий раз ждали эту песню... Музыка для «Голубого ангела» состояла из четырех песен Фридриха Холлендера, Вальтера Рилло и Роберта Либманна с замечательными английскими версиями Джимми Коннелли: «Блондинка», «Я лихая Лола», «Дети, нынче вечером я ухожу» и «Влюбляясь снова». Они были записаны «Электролой» между 28 января и 5 февраля 1930 г. в сопровождениии джаз-оркестра Холлендера. Появляясь в ночных клубах, из желания просто развлечь друзей, Марлен пела еще две песни Холлендера, «Петер» и «Джонни», — как потом говорили, любимые песни фон Штернберга. Марлен очень немного говорила мне о «Свенгали Джо», как позже американцы прозвали фон Штернберга.

— Все, что мне хотелось, я сказала в своей книге. Он написал «Забаву в китайской прачечной» — большей мерзости я отродясь не читала. Потому его книгу я сожгла... А Эмиль Яннингс — нравилось ли ей работать с ним?

— Как могло кому бы то ни было нравиться работать с таким человеком?.. Ради Бога, зачем ты заставляешь меня говорить о немецких фильмах! Именно эту часть жизни мне бы хотелось забыть. Если ты собираешься писать о «Голубом ангеле», возьми мою книгу или выпиши из газет мнения тогдашних критиков. И не углубляйся в биографические подробности. Горький осадок от общения с Яннингсом мучил Марлен и тогда, когда она писала автобиографию «Марлен Д.», вышедшую во Франции в 1984 г. По воспоминаниям, перед каждой сценой он имел обыкновение часами злиться у себя в артистической, каждую минуту готовый взорваться. От него только и ожидали невротических вспышек — Яннингс с огромным трудом входил в мир звукового кино, раздражался всякий раз, видя, как малоизвестная (с его точки зрения) актриса крадет славу, которая несомненно должна принадлежать лишь ему одному. Он закатывал фон Штернбергу безобразные скандалы, требуя, чтобы роль Марлен была сокращена, его же, напротив, увеличена, — впрочем, безрезультатно, ибо фон Штернберг слишком хорошо знал, что он на пути к славе, что и случилось к день премьеры 31 марта 1930 г. в огромном берлинском «Глория Паласт Театре». Это был первый из трех широких просмотров, проходивший, правда, без Марлен и самого фон Штернберга. Марлей слишком нервничала, а фон Штернберг плыл в Америку заключать контракт с «Парамаунтом». В нормальной обстановке дело вполне допускало отсрочку, но у фон Штернберга были серьезные основания исчезнуть из Берлина. Один из руководителей УФА Альфред Гутенберг пытался отложить премьеру на неопределенный срок, обвиняя режиссера в том, что тот образом Яннингса выставляет его на посмешище — обвинение это подтверждал один из самых влиятельных журналистов Фридрих Хуссонг Нойланд материалом в газете «Дер Монтаг Морген»: «Герой Манна — отвратительное злобное существо, фильм же показывает человека, который сразу завоевывает нашу симпатию... человека одинокого, чей дух сломлен трагическими обстоятельствами и слабохарактерностью. Неопытный, он идет на неверный огонек, который принимает за женскую любовь, тогда как перед ним всего лишь холодная соблазнительница. Роман и фильм не имеют ничего общего». Статья настолько разозлила Генриха Манна, что он направил телеграмму редактору газеты, заявив, что «Голубой ангел» был сделан при его непосредственном участии, и профессор Рат вовсе не карикатура, но серьезный образ, плод его вымысла. Джозеф фон Штернберг говорит в своих мемуарах, что он вернулся в Соединенные Штаты лишь потому, что руководство УФА решило более не снимать Марлен, так как ожидало, что их первый фильм непременно провалится. Другое утверждение, что он сам не хотел дальше работать с Марлен, может, и являлось правдой, хотя, когда дело касалось денег, режиссер готов был иметь дело практически с кем угодно, как произошло, к примеру, в случае с Яннингсом. Пусть так, фон Штернберга все равно воспринимали ее Свенгали. В «Азбуке моей жизни», вышедшей в 1961 г., Марлен сформулировала свое отношение к нему одной простой фразой: «Человек, которому мне всегда хотелось угодить». В интервью она как-то раз сказала, что была Элизой Дулиттл для своего профессора Хиггинса, и это правда. Но в любом случае УФА не могла расстаться с ней столь легко. Альфред Гугенберг был лишь согласен освободить ее от одного контракта с тем, чтобы она подписала другой, что давало бы возможность демонстрировать в Германии любые фильмы с ее участием, реши она последовать за своим маэстро в Голливуд. Тот же был уверен, что стоит Марлен покинуть родной Берлин, как ее немедленно забудут.