| главная | ссылки | контакты | гостевая | ENGLISH | FRANÇAIS


Marlene Dietrich
содержание

Вероятность этого была невелика. Покуда Нойланд и его дружки всячески изощрялись, очерняя ее имя, его противники пели ей хвалу. Герберт Ихеринг писал в «Берлинер Берзен-Курьер»: «Марлен Дитрих поет и играет без намека на эмоции, но ее рассчитанный флегматизм соблазнителен... она вульгарна, ничего для этого не делая». Ганс Саль, опровергая написанное Нойландом в «Дер Монтаг Морген», говорит, что «она вовсе не псевдо-Гарбо», и отмечает ее «соблазнительную влекущую походку, бесстрастный декаданс и чувственный вызов в том, как она говорит и двигается». Лолу-Лолу трактовали как «бессердечную тварь», сама же Марлен отзывалась о ней как о «глупой проститутке, которой нравилось унижать несчастного человека», — лишь в этой связи она смягчалась по отношению к Эмилю Яннингсу. Что интересно, Яннингс явно получал удовольствие от самоуничижительной роли, хотя в конце концов это приводило к тому, что маска прирастала к лицу — актер сливался с персонажем. Выйдя замуж за своего профессора, Лола-Лола продолжает издеваться над ним, взяв его в кабачок «Голубой ангел» клоуном. С этого момента начинается его падение в отчаяние и трагедию. На сцене его заставляют кричать петухом, когда же он кукарекает снова, о его голову разбивается яйцо. В приступе ярости он бросается в артистическую, где пытается задушить жену, которая в тот момент принимает любовника (Ганс Альберс). Именно в этой сцене Эмиль Яннингс перешел все границы, столь сильно стиснув горло Марлен, что Альберс был вынужден пустить в ход кулаки, покуда Джозеф фон Штернберг и еще несколько человек оттаскивали Яннингса от Марлен. Синяки у нее не проходили неделю, и Яннингсу только потому не было предъявлено обвинение в покушении на убийство, что Марлен его пожалела. Никто, конечно, не сможет забыть образ предвоенного Берлина во всем блеске декаданса: гавань на заднем плане, и дымная атмосфера дешевого ночного кабака, и Лола-Лола, в шелковых чулках и подвязках, панталонах с оборками, в шелковой шляпе, в окружении тайных дружков, сидящая на перевернутой бочке и напевающая почти небрежно:

С головы до ног Я создана для любви... Это мой мир, И все тут!

Немецкий текст этой песенки, которая до сих пор звучит с эстрады, — вне зависимости от того, знает исполнитель язык или нет, — отнюдь не тривиален, тем не менее английский вариант «Влюбляясь снова» более известен. Марлен вместе с другими актерами «Голубого ангела» была на двух последующих просмотрах в «Глория Паласт Театре», где для участников была оборудована специальная артистическая, оснащенная окном с двумя зеркальными стеклами, в которых была видна публика. Петер Крейдер, ответственный за музыкальное сопровождение фильма, описал происходившее в своих мемуарах. Яннингс злился из-за пятнадцати метров «черной» (засвеченной) пленки, которую оператор поставил после песни «С головы до ног я создана для любви». Трюк был рассчитан на то, чтобы ложным «обрывом» вызвать аплодисменты во время просмотра, Яннингс же прекрасно понимал, что на сей раз вся слава и все внимание публики достанутся Марлен, но не ему. И когда Крейдер, не знавший заранее об «обрыве», отказался выполнить требование актера повторить кадры (в середине просмотра), он увидел перед носом внушительный кулак Яннингса. Слух об этом быстро разнесся по залу, — излишне говорить, что, когда съемочная группа появилась перед публикой, зрители устроили настоящую овацию не Яннингсу и даже не Гансу Альберсу, а Марлен. Третий просмотр напоминал предпоследнюю сцену киноверсии «Звука музыки». Весь актерский состав вышел на сцену на поклоны, после чего исполнители один за другим проходили к театральному подъезду. Здесь длинная шеренга прусских офицеров полиции устроила двойное заграждение вокруг огромного военного грузовика.