| главная | ссылки | контакты | гостевая | ENGLISH | FRANÇAIS


Marlene Dietrich
содержание

Возможно, Адольф Зукор поначалу испытывал неприязнь к Марлен, и едва ли его можно за это винить — на одну рекламную кампанию было истрачено не менее 500 000 долларов, однако довольно быстро недоброжелательность сменилась восхищением и уважением, — пусть Марлен с неохотой согласилась сняться в первом фильме «Парамаунта», но за ним воспоследовали еще одиннадцать. После недолгого пребывания в Нью-Йорке Марлен поездом отправилась в Голливуд, ни разу не пожаловавшись на пятидневное путешествие. «Парамаунт» была согласна выпустить на экраны английскую версию «Голубого ангела», но не ранее, чем закончатся съемки «Марокко». Это не особенно волновало Марлен, уже понявшую разницу между американцами и немцами, а также уверенную в том, что любому фильму, поставленному фон Штернбергом, успех обеспечен повсюду. Ее настойчивое стремление продолжать работу именно с ним, ее непрестанное восхищение этим человеком лишь усугубляло слухи о характере их отношений, и когда Марлен заявила репортерам, что ее муж «со дня на день» должен прибыть в Америку, мало кто ей поверил. С появлением звука не последнюю роль в Голливуде играли и довольно сильные антинемецкие настроения—в особенности среди прославленных звезд немого кино, таких, к примеру, как Джон Гилберт, не сумевших найти себя в новом амплуа, из-за чего встречавших в штыки любого заокеанского гостя, который мог занять их место в столице кинематографа. Для того чтобы отвлечь внимание от себя и фон Штернберга, Марлен настойчиво уверяла репортеров, как она скучает по своей дочери, одновременно никак не комментируя следующие вопросы; послеобеденные речи, рыбалка, евангелизм, оперные сопрано, диета, скачки, кино и театральные премьеры — вот ненавистные темы, на которые она не желает разговаривать. Однако настоящим кошмаром для Марлен была в то время жена фон Штернберга Риза, которая догадалась об увлечении мужа еще в разгар съемок «Голубого ангела». Бывшая актриса сняла квартиру в Нью-Йорке, общаясь с фон Штернбергом скорее всего по вопросам развода. Однако гот, по всей видимости, сохраняя какие-то чувства к жене, был против этого шага и отправил ей телеграмму с просьбой изменить решение и встретиться с ним в Голливуде, где уже заказал два соседних номера для нее и себя. Риза же поступила еще остроумнее — она просто поселилась у него. Говорят, Марлен была расстроена этим фактом. Сама она занимала меньший, но вполне удобный номер напротив четы Штернбергов, и пусть она не желала скандальных отношений со своим маэстро, но отнюдь была не прочь видеть в нем близкого друга. Ризу выводило из себя не совсем обычное общение между режиссером и звездой. Сам же фон Штернберг отругивался от журналистов, пристававших к нему с вопросом, почему бы, дескать, ему не жениться на Марлен. «Мне? Жениться на Марлен! Да я лучше запрусь в телефонной будке с перепуганной коброй!» К счастью, фон Штернбергу удалось «уговорить» жену уехать в Нью-Йорк, что давало ему возможность не прерывать съемок «Марокко». Много лет спустя Риза беседовала с Джоном Кобалом и заявила, что фильмы ее мужа создали легенду «Сделано фон Штернбергом», тогда как на афишах крупными буквами красовалось лишь имя Марлен Дитрих. Конечно, это так, но то же самое можно сказать про большинство голливудских кинозвезд. Я лишь однажды упомянул имя Джона Кобала в разговоре с Марлен, но этого однажды оказалось достаточно. Он родился в 1940 г. в Австрии, в десятилетнем возрасте семья переселилась в Оттаву. Впервые он увидел Марлен на концерте в Торонто в 1958 г. Если верить многочисленным рассказам о нем, он повел ее в ресторан, пустив в ход все свое очарование и обаяние, и был приглашен переночевать на диване в ее номере с условием, что наутро исчезнет. С тех пор он собирал все фотографии Марлен, пополняя так называемую «Коллекцию Кобала», ставшую самым большим собранием фотоматериалов о Дитрих. Его профессиональная репутация была такова, что МГМ передала ему редчайшие снимки, сделанные в начале шестидесятых, включая и цветные фото Шарля Буайе и Греты Гарбо в «Мари Валевска». Фотографии Кобала в книге Александра Уолкера «Дитрих» восхитительны, однако то, что говорила о нем Марлен, звучит чудовищным оскорблением, заслуживал он этого или нет. Марлен предстала перед шикарной публикой Голливуда на торжественном вечере. Праздник состоялся не в ее честь, но по случаю намечавшегося бракосочетания Дэвида О. Селзника1 и дочери Луи Б. Майера2 в отеле «Беверли Уилшир». Среди присутствующих находились Дж. Роберт Рабин, Гарри Рэпф, Ирвинг Талберг и, конечно, отец будущей невесты — словом, весь цвет МГМ. Б.П. Шульберг тонко предостерегал, что ожидается претендент на лавры Гарбо. Ирвин Чидноф сделал ряд рекламных фотографий Марлен, из которых явствовало, что она может быть обаятельной и влекущей, чего далеко не все ожидали от Гарбо, и почтенная публика была слегка удивлена, увидев, что Марлен не только хороша собой, но и приятна в общении. Вскоре после этого Марлен фотографировал Е.Р. Ричи — на его снимках Марлен выглядит более яркой, но не менее очаровательной; одна из этих фотографий позже создаст затруднения в общении по крайней мере с одним участником «братства» французского мюзик-холла. К этому времени Марлен уже прошла через «голливудизацию» — выбритые брови, строгая диета и, по слухам, удаленные зубы мудрости, что создавало неповторимый эффект впалых щек. Сама же Марлен говорила мне в 1989 г., что зубы мудрости целы у нее по сей день.