| главная | ссылки | контакты | гостевая | ENGLISH | FRANÇAIS


Marlene Dietrich
содержание

Шестьдесят лет спустя сюжет «Обесчещенной» может показаться банальным и почти неправдоподобным, хотя героиня вполне соответствует образу Марлен: женщина без корней, верная одной лишь любви, а не какой-то определенной стране или культуре. Это явственное несоответствие реальности: одна из первых фраз фильма «Я не боюсь жизни, впрочем, точно так же я не боюсь смерти» все время будет возникать в наших разговорах. Х-27 — также вдова капитана Каловрата (саркастический намек на толстого графа, который ставил «Кафе «Электрик»); чтобы как-то свести концы с концами после смерти мужа, она начинает заниматься проституцией. Однако в качестве австрийской шпионки Х-27 выглядит куда эффектней, нежели во времена «работы» проституткой. Она появляется то в кожаном комбинезоне, то в расшитом блестками плаще — костюмы, придуманные Трэвисом Бэнтоном. Форма Мак-Лаглена точно повторяет форму, которую носил отец Марлен. Х-27, кроме всего, по-человечески привлекательна. Доведя одного из своих возлюбленных до самоубийства, после того как узнает о его измене, она влюбляется в русского летчика, Кранау, и лишь с этого момента дает чувству взять верх над рассудком, спасая летчика ценой собственной жизни. Финальная сцена «Обесчещенной» тем не менее была настоящей голливудской клюквой — то, что мы сейчас называем «мыльной оперой». Находясь в камере, за несколько минут до расстрела, Х-27 просит священника позволить ей умереть в Ч наряде проститутки. Потом она садится за фортепьяно и наигрывает «Дунайские волны», покуда за ней не приходит молоденький лейтенант — вести Х-27 на расстрел. Заключительные строки — просто классика: «Уже пора? А не прогуляться ли нам вдвоем? У вас есть зеркало?» Лейтенант вытаскивает из ножен блестящую саблю, и Марлен придирчиво смотрит на свое отражение в лезвии. Затем взмахом той же сабли он велит приготовиться к залпу, потом быстро отшвырнет ее и произнесет монолог, достойный Шекспира: «Я не буду убивать женщину! Я вообще не убью больше ни одного человека! Вы называете это войной, а я говорю, что это бойня! Вы называете это казнью, а я говорю, что это убийство!» Во время этой речи Х-27 подкрашивает губы и поправляет чулок, — после этого раздается команда стрелять.

— Меня по-настоящему восхитили последние кадры, — сказал я Марлен, отнюдь не ожидая, что она со мной согласится. — Ты так безучастно улыбаешься в пространство, словно уже провидишь небеса.

— Фон Штернберг просил меня играть как можно естественнее, но что я могла! Меня никогда раньше не расстреливали. И эта шлюха — мазать губы помадой, словно идешь на прием! Это было ужасно, ужасно... Ужасно или нет, но Марлен удалось сделать образ женщины-шпионки более популярным, нежели ее сопернице Грете Гарбо, годом раньше сыгравшей Мату Хари с Рамоном Новарро. Там не было сцены гибели, хотя и критика, и зрители единодушно плакали над одной коронной репликой Новарро: «Что с тобой, Мата?» «Обесчещенная» должна была принести еще больший успех. Картина вышла на экран 6 марта, впрямую соперничая со «звездными» картинами, в которых снимались Мэри Пикфорд, Барбара Стэнвик и Констанс Бен-нет, — одновременно в прокате находились «Марокко» и «Голубой ангел». «Обесчещенная» вызвала сенсацию. Норберт Ласк писал в «Плейбое» о финальной сцене: «Впечатление такое, что дельфийский оракул сошел с пьедестала, чтобы поговорить о погоде». Марлен уехала из Голливуда в день окончания съемок. Она не только отказалась давать интервью, но и не участвовала в монтаже. Фон Штернберг сетовал, что из-за столь стремительного отъезда в картине остались сцены, которые стоило вырезать. Так, в сцене за фортепьяно при ближайшем рассмотрении прическа Марлен чуть отличалась, а фон Штернберг был крайне придирчив к деталям. Позже, когда Марлен спросили об этом, она пожала плечами и ответила: «Какая разница! Теперь я ношу волосы по-другому». По пути в Германию Марлен сначала заехала в Лондон, где встретилась с матерью, и после первого показа «Марокко» в Карлтон-театре они уже вдвоем отправились в Берлин. Рудольф Зибер не встречал их на вокзале, поскольку заболела Мария. Марлен, не обращая внимания на толпу репортеров, села в машину своей подруги Герды Хубер и прямиком поехала на Кайзераллее, 54. К счастью, у девочки оказалась легкая простуда, и через день Марлен уже смогла вернуться к привычному распорядку. Она присутствовала на премьере «Марокко» в Праге, где решила провести несколько дней. Газеты писали о том, что Марлен мучилась от комплекса вины перед дочерью, уехав в Голливуд. Вероятно, так оно и было, ибо, вернувшись в Берлин, она объявила Рудольфу, что весной забирает Марию с собой. Она не спрашивала, собирается ли Рудольф поехать вместе с ней, — у него были свои причины, чтобы остаться в Германии. Во-первых, прекрасная работа для «Парамаунта» — он дублировал фильмы на немецком, в том числе и «Марокко». Потом он был сильно увлечен молодой очаровательной певицей Тамарой Матул. Марлен никогда не говорила со мной о своем браке — видимо, к тому были основания. Тот факт, что ее союз с Рудольфом не закончился разводом и супруги на протяжении сорока пяти лет говорили о своей любви друг к другу, наверное, что-то да значит. Тамара танцевала вместе с Марлен в «Из уст в уста», с Рудольфом познакомилась в 1927 г. Она была близкой подругой, и Марлен не просто одобряла их отношения с Рудольфом, но оплачивала их квартиру вплоть до 1933 г., — когда Гитлер пришел к власти, пара переехала в относительно безопасный Париж.