| главная | ссылки | контакты | гостевая | ENGLISH | FRANÇAIS


Marlene Dietrich
содержание

«Сад Аллаха» был первым фильмом Марлен, где она выступала в качестве приглашенной актрисы «Парамаунта», хотя к началу съемок уже подписала контракт на «Рыцаря без лат». К чести Дэвида О. Селзника, который не знал о маниакальной любви Марлен к деталям и был в ужасе от затянувшихся съемок и все возраставших расходов, он делал все возможное, чтобы угодить ей, и те же указания давал Ричарду Болеславскому, — тому вменялось в обязанность выполнять все «военные приказы» Марлен.

— В этом фильме, «Сад Аллаха», есть замечательная реплика, — сказал я Марлен. — «Проклят мужчина, имеющий родственников, — у тебя кто-нибудь есть в Европе?» И совершенно восхитительные фотографии. Почему ты так ненавидишь его?

— Из всех моих фильмов этот — самый худший, — ответила она. В Париже Марлен приобрела 16-миллиметровую камеру и цветную пленку якобы для того, чтобы запечатлеть Рудольфа, себя и уходящие годы Марииного детства. Она никогда не училась снимать. Все ее знания были почерпнуты у фон Штернберга, который зачастую сам работал оператором на съемках «Голубого ангела» и «Желания», не проставляя себя в титрах. Говорят, что Марлен также брала камеру с собой в студию — снимала актеров, просила их поснимать себя; в 1935 г. она даже сделала для «Парамаунта» цветные пробы с пленкой «Техниколор». Спустя несколько месяцев, когда фон Штернберг ставил в Англии свой неудавшийся фильм «Я, Клавдий», тоскуя по своему оставленному в Голливуде дому, Марлен, прихватив с собой камеру, пришла туда и, не обращая внимания на сплетни и слухи, сняла на пленку каждую комнату, использовав собственные световые эффекты. Говорят, режиссер разрыдался, просматривая пленку в гостиничном номере в Лондоне. Марлен изначально не была заинтересована в том, чтобы «Сад Аллаха» снимался на цветной «Техниколор», поскольку цвета выходили или чересчур блеклыми, или, наоборот, кричащими — и ничего посередине. Селзник запретил Эрнсту Драйдену, художнику по костюмам, одевать Марлен в белое, поскольку этот цвет на экране будет смотреться чересчур резко, на что Марлен заявила — тогда не снимайте белки глаз! После чего она пригласила Чарльза Ланга, и вдвоем они продемонстрировали Селзнику, «как правильно надо снимать», используя приемы, изобретенные самой Марлен. Все еще опасаясь оставлять Марию дома, она взяла ее с собой на съемки, но была вынуждена отправить в Голливуд, когда температура в Юме поднялась до 136 градусов по Фаренгейту, и жара стала невыносимой. Фильм рассказывает о любви, возникшей между бывшей воспитанницей монастыря, Домини Энфилден, и беглым монахом-траппистом. Роль Бориса Андровского играл Шарль Буайе, «оставшийся в наследство» от «Я любила солдата». Молодые люди женятся, но вынуждены расстаться, когда Домини узнает правду о своем муже от французского солдата, заблудившегося в пустыне, который во время обеда в монастыре слышит, как Бориса объявляют бежавшим. Монах возвращается к затворнической жизни, фильм обретает трогательный счастливый конец. «Сад Аллаха» снискал своих поклонников среди любителей кино, но был нещадно разруган не столько критиками, сколько двумя писателями с мировыми именами. Грэм Грин в рождественском выпуске «Спектэйтора» за 1936 г. описывает декорации как «пустыню, испещренную дырами, словно сыр «Грюэр», и голос Марлен — манерный, монотонный, невыразительный шепот». Французская романистка Колетт, бывшая актриса мюзик-холла, знаменитая своими желчными высказываниями о женщинах, которых она находила сексуально привлекательными, однако без взаимности, говорила: «Глядя на приторно-розовый циничный рот Марлен, тусклую позолоту ее прически, неверную голубизну взгляда, можно застрелиться!» Прочие заклевали фильм как бледную тень картины 1927 г. с Алисой Терри и Иваном Петровичем, а Ричарда Болеславского обвинили в том, что он разрушил замечательную историю дурным сценарием и в равной степени дурной игрой. Увы, режиссер не мог противостоять этим нападкам, поскольку заболел дизентерией, выпив в пустыне грязной воды из зараженного колодца. И хотя он еще собирался ставить следующий фильм с Джоанн Кроуфорд и Робертом Монтгомери, осень 1936 г. стала для него последней. Через пять дней после завершения съемок «Сада Аллаха» Марлен с дочерью отплывают в Англию на судне «Нормандия». Марлен сделала все необходимое, чтобы Мария училась в Швейцарии, но сначала хотела привить ей хороший английский, без американского акцента, который столь заметен в начальных кадрах «Красной императрицы». Путешествие стало продолжением их жизни в Голливуде, ибо они большую часть времени проводили в четырехкомнатной каюте с обитыми голубым атласом стенами и кабинетным роялем.