| главная | ссылки | контакты | гостевая | ENGLISH | FRANÇAIS


Marlene Dietrich
содержание

В один прекрасный день у Марлен в артистической на студии Денхэм появилась Мэди Зойка, немецкая актриса, с которой Марлен когда-то играла в «Двух кроватях», родственница друга фон Штернберга Джонни Зойки, торговца и производителя шампанского, который в свое время вдохновил Марлен на песню «Джонни». Мэди сообщила потрясенной Марлен, что приехала в Лондон по распоряжению Геббельса с выгодным предложением — вернуться в Германию не для пущего престижа нацистской партии, но для возрождения артистической карьеры Марлен. Ей предлагали выбрать себе режиссера, материал, сценариста, оператора — на это выделялось 50 ООО не облагаемых налогом фунтов стерлингов в любой валюте и трехгодичный контракт на тех же условиях. Марлен весьма недвусмысленно просила передать Геббельсу, что ему сделать с этим предложением и куда его отправить, — это, впрочем, не избавило ее от визита гитлеровского посланника Иоахима фон Риббентропа, который в то время был в Лондоне. Рождественская елка в подарок от самого Гитлера — это было последней каплей! Марлен указала Риббентропу на дверь, тот вынужден был ретироваться под угрозой физической расправы, которую посулил ему находившийся в тот момент у Марлен немецкий писатель Эрих Мария Ремарк, с которым она познакомилась в Венеции летом 1935 г. О Ремарке говорили, что он располагает такой секретной информацией о нацистской партии, что Гитлер самолично вписал его имя в черный список. Будучи на два года или около того старше Марлен, этот красивый мускулистый немец прошел Первую мировую войну, откуда вынес весьма разнообразный опыт — научился делать могильные памятники, летать на автожире (одновинтовом вертолете), испытывать гоночные автомобили, — прежде чем написал первую книгу «На Западном фронте без перемен». Роман был переведен на английский, в 1930 г. по нему снят фильм с Лью Эйрес и Луи Уолхаймом. Роман имел фантастический успех, ему не грозило забвенье, даже если бы Ремарк не написал «Три товарища» и «Триумфальную арку», по обеим книгам сняты имевшие успех фильмы. Тот факт, что Ремарк вообще написал что-то, замечателен сам по себе, ибо биографы писателя утверждают, что в те дни, когда он не страдал от приступов тревоги и депрессии, зачастую вызванных чрезмерным потреблением алкоголя, он часами сидел, уставившись в пишущую машинку, затем накидывал чехол, не написав ни единого слова. Порой на то, чтобы выстроить единственное предложение, у него уходил целый вечер. Можно предположить, что, оправившись от потрясения, вызванного созерцанием обнаженной фигуры Ремарка на пляже в Венеции, Марлен всерьез заинтересовалась более темной, мрачной стороной его личности. Именно это, вкупе с его болезненностью и незащищенностью, имел в виду один французский критик, говоря: «То, что таится у Ремарка в глубине души, — это отражение песни Дамии». Ходили упорные слухи, что Ремарк практически готов был оставить свою жену, чтобы жениться на Марлен. Но даже тогда, в середине тридцатых, в разгар их отношений, Ремарк порой предпочитал обществу Марлен пресловутый «Жокей-клуб», знаменитое пристанище монпарнасского полусвета. Марлен не одобряла этих кутежей и никогда не появлялась там вместе с ним, но вместе с тем и не препятствовала, ибо прекрасно понимала, что эти вечеринки позволяют Ремарку на время отрешиться от мира, который он так презирал. В феврале 1937 г. Ремарк провел несколько дней в Лондоне, с Марлен, и тогда открыл сердце, рассказав, что любит ее больше жизни, что готов умереть, только бы не расставаться с ней ни на день, и что в Европе оставаться крайне опасно. Именно он заставит Марлен как можно скорее отказаться от немецкого гражданства и получить американский паспорт. Ремарк обещал, что приедет к Марлен в Голливуд так быстро, как только сможет. У него был паспорт Панамы, что несколько лет спустя доставило ему массу неприятностей. «Рыцарь без лат» принес продюсеру бешеные убытки, и, когда Марлен прибыла в Америку, ее встретили новостью, что она попала в список так называемой «кассовой отравы», где уже значились имена Джоанн Кроуфорд, Греты Гарбо, Фреда Астера, Кэтрин Хепберн. — Они думали, мол, мне все равно, что обо мне говорят, — призналась Марлен. — Но это не так. Знаешь, Дэвид, что я сделала? Я тут же позвонила Шевалье. Он был в Париже и, узнав, что случилось, сказал: «Ах так! Я не снимусь ни в одном американском фильме, пока перед тобой не извинятся!» И ведь он сдержал слово! До 1950 г. Шевалье даже не пытался получить контракт. А что они учинили с Кэтрин Хепберн! Ее объявили лесбиянкой! Как хорошо, что вышла ее книга, где она написала правду! Она изумительная женщина. А ее книга называется «Я»... Что бы про нее ни говорили, все вранье. Ты же знаешь, не прошло и двух лет, как мы вновь обрели успех. Так оно и было.