| главная | ссылки | контакты | гостевая | ENGLISH | FRANÇAIS

купить пульт для телевизора


Marlene Dietrich
содержание

Спорной песней была великолепная «Звездная легенда», написанная для Марлен Камиллой Франсуа и дирижером Уолбергом в 1934 г., сразу же после головокружительного успеха «Moi, je m'ennuie». Марлен часто пела «Звездную легенду», но записи этой песни были утеряны или уничтожены немцами во время оккупации. Мы никогда не узнаем этого. Однако то, что она говорила перед тем, как спеть «Лили Марлен» со сцены, известно не менее самой песни:

— Эта песня близка моему сердцу. Я пела ее во время войны. Я пела ее три долгих года — в Африке, на Сицилии и в Италии. Пела на Аляске, в Гренландии и Исландии. Пела в Англии и Франции, в Бельгии и Голландии, в Германии и Чехословакии...

— Я никогда не поверю в то, что ты действительно ненавидишь «Лили Марлен», — сказал я ей, пораженный столь бурной реакцией. — Никогда и ни за что!

— Пожалуй, ты прав, — согласилась она. — Возможно, сначала мне нравилась эта песня. Но, когда после войны я вернулась во Францию и услышала, что ее пела Сюзи Солидор...

— Говорили, что она сотрудничала с немцами во время оккупации, — осторожно произнес я. — Но это не доказано.

— Не доказано, — проворчала она. — Полагаю, каждый имеет право на собственное мнение. Мне не нравится Сюзи и не нравится «Лили Марлей», после того что она с ней сделала. Это понятно? И мне никогда не нравился немецкий текст — в песне нет последнего куплета, потому что его невозможно перевести. Ты не согласен? Я сказал Марлен, что мне больше нравится английский текст, начинающийся со слов «В свете фонаря...».

— В свете фонаря... — тихо повторила она. — Это очень точно! В конце немецкого текста говорится: «Если я должен умереть, кто будет стоять с тобой под фонарем?» В этом и состоит главная идея этой песни. Ведь она о войне! Ты не знаешь немецкого, поэтому я объясню. Песня начинается словами «Fur der Kaserne... перед Kaserne...» Как это будет на английском?

— Казармы, — перевел я.

— Правильно, казармы, — кивнула Марлен. — Мужчины из этой песни собираются на войну — ублюдки! Они собираются стать солдатами, отправиться в казармы, чтобы научиться убивать и ждать того момента, когда их отправят на фронт. Солдат говорит: «Кто будет стоять с тобой под фонарем?» А потом добавляет: «Если я должен умереть... если что-то плохое должно случиться со мной...» Когда я записывала эту песню на английском, мне не разрешили петь последний куплет, поэтому я заменяла его другими словами. Хочешь, мы с тобой споем последний куплет, ты и я?

— Ты хочешь, чтобы я пел с тобой? — поразился я.

— Конечно, а почему бы и нет? Дай мне розу в знак твоей любви, Перевяжи ее прядью твоих золотых волос, Может быть, завтра тебе станет грустно, А потом ты встретишь новую любовь. Моя любовь к тебе укрепит мои силы, Мне снова светло, на сердце легко... Все это ты, Лили Марлен!

— Ну и ну, — фыркнула Марлен. — Мы спели не совсем верно, но ты меня понял? Здесь ничего не говорится о смерти. Получив твой сценарий, я поговорила со своим калифорнийским другом. Он объяснил мне, что солдат никогда ничего не говорил о фонаре в переводе этой песни. А мне никогда не нравился немецкий текст. Вот почему я не включила «Лили Марлен» в свой список.

— А все те великолепные костюмы, в которых ты выступала перед солдатами? — спросил я. — Ты и их надевала против своей воли?

— Чаще всего я носила военную форму, — парировала Марлен. — Но ты, Дэвид, должен помнить, что эти молодые мужчины месяцами не видели женщин. Я не хочу сказать, что могла предложить им нечто большее, чем просто песни. Все хотели видеть меня такой, какой я была в фильмах — в драгоценностях и мехах. А ведь ты знаешь, что большинство украшений я просто заимствовала. Мне приходилось их возвращать. Я бы предпочла выступать в простом черном платье, как Пиаф или другие певицы, — знаешь, такие, которые всю душу из тебя вынимают, исполняя песни о женщинах, которые хотят убить себя. Но кто в здравом уме захочет такое услышать на войне?