| главная | ссылки | контакты | гостевая | ENGLISH | FRANÇAIS


Marlene Dietrich
содержание

1947 год выдался для Марлен непростым. Это был год странностей и перемен. Война навеки вошла в ее душу. В сорок шесть лет было уже поздно играть роковых женщин, по крайней мере так считали продюсеры, несмотря на то что Марлен была хороша как никогда. Она оказалась на распутье, и решение ей предстояло принять непростое. Самые серьезные перемены произошли в ее личной жизни. Рудольф Зибер с головой ушел в свою птицеферму. Хотя Марлен часто его навещала, в присутствии Тамары она чувствовала себя неуютно. Тамара оказалась настоящей истеричкой. Она часто впадала в депрессию и была подвержена приступам дикой ярости. В жизни Марлен не было мужчины. Габен женился. Ремарк оставался во Франции, хотя по-прежнему был для нее притягательным светом. Писатель, с его расстроенным душевным миром, пожертвовал обществом Марлен, чтобы написать свой лучший, по мнению критиков, роман «Триумфальная арка», в котором нашли отражение их сложные взаимоотношения. В 1948 г. по книге был снят фильм. Ингрид Бергман играла роль Жоан Маду. Спустя несколько лет сюжет этой книги послужил материалом для довольно посредственного телевизионного минисериала, снятого в Америке. Предполагалось, что в оригинальном фильме будет сниматься Марлен, но Ремарк возражал столь яростно, что она решила отказаться от этого предложения. Твое лицо, писал Ремарк, «напоминает прекрасный пустой дом, ожидающий прибытия ковров и картин. Он может стать дворцом или борделем. Все зависит от того, кто будет его украшать...» В День Независимости 1947 г. ее дочь Мария во второй раз вышла замуж за двадцатипятилетнего театрального художника Уильяма Рива, с которым она встретилась в прошедшем году, обучаясь актерскому и режиссерскому мастерству в нью-йоркском университете Фордхэма. На этот раз Марлен одобрила брак, но парочка вежливо отклонила ее финансовые предложения. В подарок они согласились принять только холодильник. Супруги Рива поселились в квартире на Третьей авеню и подыскивали себе что-нибудь получше. Марлен часто навещала дочь, брала на себя всю организацию ее жизни, но не была навязчивой и не считала для себя унижением натянуть рабочий халат и взяться за малярную кисть. Первый сын Марии, Джон Майкл, родился летом 1948 г. Газеты немедленно назвали Марлен «самой очаровательной бабушкой в мире». Этот титул она с честью носила много лет, прежде чем «пожертвовать» его Элизабет Тэйлор. Марлен заявила, что безвкусный дом, который каждые пять минут содрогается от шума проходящих мимо поездов, это неподходящее место для младенца. Она выделила больше сорока тысяч долларов, чтобы купить дочери четырехэтажный дом на фешенебельной Девяносто Девятой улице. И снова Марлен всю организацию взяла на себя. Она оплатила полный ремонт и даже помогала устраивать детскую. Вспоминают, что Марлен «корила» себя за связь с Жераром Филипом. В это время он стал настоящей суперзвездой, сыграв «золотого мальчика» в великолепном фильме по роману Раймона Радиге «Дьявол во плоти» (режиссер Отан-Лара). В начале 1947 г. Эрнст Любич спрашивал у Марлен совета относительно фильма «Кавалер роз». Она предложила на роль Октавиана, кавалера Серебряной розы, Филипа. Марлен купила копию «Дьявола во плоти» и часто показывала его своим друзьям. Игра Филипа не вдохновляла Любича, поэтому 30 ноября 1947 г. Марлен устроила специальный показ фильма в голливудском доме Уильяма Уайлера, который в 1942 г. получил «Оскара» за картину «Миссис Минивер». Марлен надеялась, что Любич согласится предложить Филипу контракт, поэтому она упросила Уайлера пригласить на вечеринку все «сливки» Голливуда, включая ее друга Билли Уайлдера, Отто Преминд-жера и Эдмунда Гулдинга. К Уайлеру приехали все, кроме Любича. Когда ему позвонили, чтобы узнать, почему он не пришел, оказалось, что днем Эрнст Любич умер от сердечного приступа. Марлен была настолько поражена этой новостью, что позабыла о проекте с Жераром Филипом. И весь Голливуд забыл об актере очень быстро. Следующий фильм Марлен, по-моему, был ее самым удачным со времен «Красной императрицы».

— В «Зарубежном романе» ты поешь одну песню, — сказал я, — которую с полным правом можно отнести к традиции реализма.

— Ты имеешь в виду «На руинах Берлина»? — спросила она.

— Да. Почему ты никогда не пела ее на сцене? Это очень хорошая песня.

— Она очень личная, — ответила Марлен. —