| главная | ссылки | контакты | гостевая | ENGLISH | FRANÇAIS


Marlene Dietrich
содержание

Когда я ее пела, то в моей душе пробуждались печальные воспоминания — не о войне, о фильме. Поверь мне, дорогой, это была сплошная головная боль с начала и до конца. Съемки «Зарубежного романа» начались в 1947 г. Студия «Парамаунт» выпустила его на экраны в следующем году. Это был первый из двух фильмов Марлен, снятых ее другом Билли Уайлдером. Уайлдер недавно вернулся из Германии, где он снял несколько потрясающих документальных фильмов об ужасах войны. Он не побоялся снимать даже полуразложившиеся трупы. После этого Уайлдера стали считать главным специалистом по съемкам смерти. Ненависть Марлен к нацистам стала почти легендарной. Неудивительно, что режиссер сразу же решил, что главную роль Эрики фон Шлютофф, бывшей любовницы высокопоставленного нациста, ставшей певичкой в ночном клубе, будет играть именно она. Сценарий написали Чарльз Брэкетт и Ричард Брин. В образе Эрики чувствуется влияние Сюзи Солидор и Лео Маршан, поэтому Уайлдер побаивался обращаться к Марлен, хотя весь проект был разработан специально для нее.

— Отправляя мне сценарий, Билли Уайлдер знал, что просит от меня слишком многого. Сначала я не хотела его даже читать. Потом он показал мне пробу другой актрисы. Я забыла ее имя.

— Это была Джун Хэвэк, — подсказал я.

— Это не важно, — заявила Марлен. — Когда я увидела тот ужас, в который она превратила эту роль, то решила сниматься сама. А потом все критики впали в свою обычную ошибку — отождествили актрису и роль.

— Ты снова была шлюхой?

— Ай-ай-ай! — рассмеялась Марлен. — По их мнению, я всегда была шлюхой. Что же в этом нового? Фильм вышел во Франции под названием «Скандалистка из Берлина». Название не улучшило репутации Марлен. Она говорила, что играет не шлюху, а «несчастную девушку, которая не может позволить себе даже диван, не говоря уже о гостиной». Главную мужскую роль в картине играл Джон Лунд.

— Я считаю «Зарубежный роман» одним из твоих лучших фильмов, — сказал я. — Я понимаю, что играть роль женщины, подобной Эрике фон Шлютофф, было нелегко, но неужели тебе действительно не нравится эта картина?

— Думаю, что ты был бы последним человеком, который решил бы объединить меня и роль, которую я играла, — буркнула Марлен.

— Я имел в виду вовсе не это, — ответил я. — Я думал обо всем том, что произошло с Германией во время войны...

— Но это не имеет с картиной ничего общего, дорогой мой! — воскликнула Марлен. — Я говорила о Джин Артур и пыталась выразить это повежливее. Эта женщина была... словом, с ней было трудно. Джин Артур, о смерти которой в июне 1991 г. я узнал в квартире Марлен, была известной актрисой. Первую главную роль она сыграла в фильме Бастера Китона 1925 г. «Семь шансов». Три года спустя она блеснула в картине Дэйл-Артура «Все на море».

— Хорошо, — настаивал я. — Расскажи мне о Джин Артур. Меня удивляет, что вы двое не смогли поладить. Марлен фыркнула:

— Это было забавно, действительно забавно. Впрочем, это кажется забавным сейчас, когда я вспоминаю тот фильм. Тогда мне было совсем невесело. Джин Артур хотела, чтобы ее имя в титрах шло перед моим, хотя именно мне предстояло играть нацистскую шлюху. Билли предложил ей сыграть роль злобной старой девы. На съемках она вечно была всем недовольна. Разумеется, я не хочу сказать, что ей кто-то потакал! Режиссер кар- t тины был моим близким другом. Он точно знал, J2. как нужно снимать ту или иную сцену, но эту стерву никогда ничего не устраивало. Она вечно жаловалась. Каждый раз, когда ей приходилось сниматься со мной, она требовала, чтобы камера следила за каждым ее движением, а Билли хотел сосредоточиться на мне. В конце концов мы пришли к компромиссу. Мы сняли все сцены так, как хотел он, а потом так, как потребовала Джин Артур. Эта женщина обладала дьявольским характером! Но она не знала, что Билли в те моменты не заправлял пленку в камеру! Это преподало ей хороший урок. Представляешь, она до сих пор не может простить нас за то, что мы сделали. Дэвид, почему ты смеешься? Это вовсе не смешно!

— Я просто пытаюсь представить лицо Джин Артур, когда она обнаружила, что из камеры вытащили пленку, — сквозь смех ответил я.

— Но ее никто не вытаскивал, — возразила Марлен. — Ее никто и не заправлял! Теперь ты понимаешь, что Джин Артур была самой большой занозой в заднице у всех, с кем мне приходилось работать. И этой женщине вовсе не приходилось притворяться в том, что она меня ненавидит! Могу тебя заверить, что наши чувства были вполне взаимными! Я считаю песни, которые Марлен спела в «Зарубежном романе», лучшими из всего, что она пела на экране. Билли Уайлдер пригласил известного и очень талантливого композитора Фредерика Холландера, чтобы он аккомпанировал Марлен на рояле в тех сценах, где Эрика фон Шлю-тофф выступает в кабаре. Более сорока лет спустя «Черный рынок», с его перечислением товаров и цен, может показаться несколько устаревшим. И тем не менее он остается подлинным шедевром § хитрости и точности. «Иллюзии» — это самая сексуальная песня Марлен. Если вспомнить сюжет картины, понимаешь, что ее слова проникнуты ироничной грустью:

Я продам все грезы за гроши...

Все пойдет на сувениры!

Заберите все мои мечты,

Кому для смеха, кому для слез...

Спустя сорок лет после «Зарубежного романа» молодой немецкий певец, выступавший в ночных клубах, Удо Линденберг обратился к Марлен. Он хотел записать «Иллюзии» и несколько ее ранних берлинских песен, сделав из них альбом. Какое-то время она сомневалась, а потом согласилась записать вступление к каждой песне на личном магнитофоне. Она действительно сделала это 23 октября 1987 г., и это была ее последняя запись. Альбом назывался «Гермина», но результат Марлен разочаровал. Большинство песен, включенных в него, мне не нравятся, хотя, разумеется, это мое сугубо личное мнение. Когда в октябре 1949 г. вышли оригинальные записи «Черного рынка» и «Иллюзий», Рой Рич писал в «Саунд Вэйв Иллюстрейтед»: «Мисс Дитрих с ее темным, дымчатым голосом может вызвать в вашем воображении настоящий мир разбитых идеалов, прокуренных ночных клубов, серебряных блесток и черного белья. Мир, где нет места жалобам и чувствам. Все это вы почувствуете в вызывающем, немелодичном голосе... Здесь и цинизм, и отсутствие иллюзий, и намеки. Ваша мать наверняка скажет, что мисс Д. не умеет петь, но я и не говорил, что мисс Д. записывает свои песни для матерей! Я советую вам купить эту запись... Настанет день, когда она будет считаться музейным экспонатом. Петь цифры — это утраченное искусство в наши дни писклявых сопрано, но в этом искусстве Марлен Дитрих нет равных!»

Лично для меня этот фильм стал незабываемым благодаря величественной песне «На руинах Берлина». Марлен пела ее по-английски, по-французски и по-немецки в прокуренном кабаре, опершись на рояль, в усыпанном блестками платье, к которому она приколола несколько полураскрывшихся роз. И достаточно только увидеть злое лицо бедной Джин Артур, чтобы понять, что напряженность в этой сцене абсолютно реальна. Этот реализм и объясняет огромный успех фильма не только в Америке, но и в Европе. Но песни не смогли разбить холодность в отношении звезды, их спевшей. Когда английская студия звукозаписи попросила меня составить альбом песен Пиаф — десять песен, которые она записала для этой компании сразу после войны, перед тем как перейти на студию «Пате-Маркони», — продюсер сообщил мне, что этих песен недостаточно для компакт-диска. Я предложил включить в запись десять песен Марлен, записанных для «Декка» в 1939 — 1944 гг. Мне эта идея казалась превосходной, учитывая тесную дружбу, объединявшую обеих женщин. Марлен же, как оказалось, считала иначе: — Эти песни — не самые мои любимые... Дорогой, я же говорила тебе тысячу раз, что никогда, никогда не любила песни из своих фильмов...