| главная | ссылки | контакты | гостевая | ENGLISH | FRANÇAIS


Marlene Dietrich
содержание

«ЧАСТИЦА СЧАСТЬЯ, ИСТОЧНИК КОТОРОГО Я ЗНАЮ»

«Почему я должна читать книгу о Пиаф? Я знала ее лучше, чем кто-либо другой, — я была ее лучшей подругой!»

В автобиографии Марлен отвела целых две страницы своей дружбе с Эдит Пиаф, с которой она сблизилась в тот момент ее жизни, когда всякая надежда покинула маленькую певицу. «Я просто немела от ее способности жечь свечу сразу с обеих сторон — в одно и то же время иметь сразу трех любовников. Рядом с ней я казалась «провинциальной кузиной». Для меня она оставалась «воробушком» — так ведь ее называли, но она также была и Иезавелью с ее ненасытной жаждой любви и впечатлений, которыми она изгоняла ощущение неполноценности из-за своего «безобразия» (как она считала). Возможно, она любила меня, хотя у нее никогда не было времени сосредоточиться на дружбе. Я всегда уважала ее решения. Моя вера исчерпалась, когда она начала принимать наркотики... Я не могла с этим бороться. Я понимала свои возможности. Любые попытки поговорить с ней наталкивались на непробиваемую стену. Моя любовь к ней осталась неизменной, но совершенно бесполезной. Для меня Эдит Пиаф — потерянное дитя. Я жалею ее, печалюсь о ней и вечно храню в своем сердце...» Великая любовь между Марлен и Эдит Пиаф началась совершенно случайно. В 1936 г., когда Эдит выступала у Герни в Париже, она спела «И n'est pas distingue» («Это все равно»), антигитлеровскую песню, в которой Марлен представала не в самом выгодном свете. Несколько месяцев спустя Эдит записала эту песню, хотя до немецкой оккупации Парижа ее передавали очень редко, потому что гораздо большей популярностью пользовалась песня с другой стороны пластинки. Однажды вечером, уже при нацистах, известный ведущий Пьер Хигель включил эту песню по ошибке, и на следующий же день его и певицу вызвали в немецкий центр пропаганды на Елисейских Полях. Марлен узнала об этом. Позже, хотя она была знакома со многими французскими знаменитостями того времени, включая Габена и Ремарка, она отклонила приглашение на один из концертов Пиаф. Однако в ноябре 1947 г. Марлен более не чувствовала обиды. Она получила копию записи «Жизнь в розовом свете» в исполнении Пиаф. Певица написала текст этой песни на ресторанной салфетке для своей подруги Марианны Мишель в 1945 г. В те дни во Франции авторы текстов должны были состоять в обществе писателей, композиторов и музыкантов SACEM (Societe des Auteurs, Compositeurs et Musiciens). Исполняться публично могли только произведения членов общества. Хотя Пиаф позже вступила в это общество, в то время она не могла просить ни одного из композиторов написать музыку на ее слова. В поисках спасения Пиаф обратилась к своему другу Луиджи, название песни изменили на «Жизнь в розовом свете», и Марианна Мишель записала ее. Каверверсию той же песни записал и Ролан Жербе. Это исполнение пользовалось таким успехом, что в конце 1946 г. Пиаф решила сама записать собственную песню. За три месяца было продано три миллиона пластинок. Успех Пиаф был столь потрясающим, что ее пригласили выступить в Нью-Йорке. Первый концерт Пиаф в «Плейхаусе» на Сорок Восьмой стрит стал настоящим провалом. Американцы ожидали увидеть новую Жозефину Бейкер или еще одну Мистенгет в перьях, с мелодичными, легко запоминающимися песенками. Вместо этого на сцену вышла маленькая, болезненного вида женщина в черном платье, почти без грима, и запела песни об отчаянии, утраченной любви и падших женщинах на непонятном для слушателей языке. Публика была шокирована и разочарована. Проблемы Пиаф еще более усугубились, когда она решила общаться с конферансье во время концерта. Длинные диалоги между песнями лишали слушателей всякого интереса к концерту. Маленькая певица бросилась к своему американскому агенту, умоляя его забронировать ей билет на ближайший пароход в Европу. Вирджил Томпсон и Марлен пришли ей на помощь. Томпсон, будучи корреспондентом «Нью-Йорк Тайме», посвятил Пиаф две колонки на первой странице. Ей предложили контракт с «Версалем», где Эдит и познакомилась с Марлен. Познакомилась она и с Джуди Гарланд, Генри Фонда, Орсоном Уэллсом, Леной Хорн и Дороти Ламур. Но только Марлен произвела на нее настоящее впечатление. Недельный контракт с «Версалем» сделал Пиаф настолько популярной, что руководство захотело, чтобы она выступала пять месяцев. Тысячедолларовое жалованье интересовало Эдит гораздо меньше, чем ее новая подруга. Две женщины, между которыми, казалось бы, не было ничего общего, кроме высочайшего артистизма, сумели сохранить свою дружбу в течение всей жизни. Вместе они пели две песни — «Жизнь в розовом свете» и «Когда мир был молод». В их жизни было много счастливых моментов, но много и печальных. В знак своей преданной дружбы Марлен преподнесла Пиаф драгоценный подарок — маленький золотой крест с семью изумрудами. К кресту прилагалась записка: «Человек должен найти Бога. Марлен. Рим. Рождество». В этом есть нечто такое, чего я никогда не мог понять. Если Марлен была атеисткой, почему она сделала такой подарок? И почему она так часто заканчивала наши разговоры фразой: «До свидания, и храни тебя Бог», если отрицала само существование Бога?