| главная | ссылки | контакты | гостевая | ENGLISH | FRANÇAIS


Marlene Dietrich
содержание

«Я СНОВА ВОЗВРАЩАЮСЬ, НАДЕЯСЬ НА ЛЮБОВЬ»

«Некоторых шокирует то, что я одеваюсь в мужские костюмы и пою мужские песни... Но меня . это не волнует. Меня тошнит от тех глупостей, °5 которые они заставляют меня делать в своих филъмах. Впервые в жизни я собираюсь делать то, что Q всегда хотела».

В декабре 1951 г. Марлен вернулась в Нью-Йорк на лайнере «Куин Элизабет». В Америке на экраны только что вышел «Страх сцены», но ни один критик не отозвался о нем хотя бы благожелательно. Не лучший прием ожидал и «В небе нет шоссе». К этому времени Марлен окончательно устала от мира кино. Вместо того чтобы отправиться в Голливуд, она осталась в Нью-Йорке и провела Рождество со своей дочерью и ее семьей. Ее видели в обществе Эрнеста Хемингуэя. Марлен по-прежнему была очень близка с Эрихом Марией Ремарком, который, как обычно, страдал от жестокой меланхолии и нуждался в ее заботе и внимании. Именно Ремарк подтолкнул Марлен к подписанию контракта с Леонардом Блэйром из «Эй Би Си Нетворк» на цикл тридцатиминутных радиопередач под названием «Кафе «Стамбул». Передачи шли по воскресеньям, вечером. Материалом для них стала «Касабланка». Марлен превратилась в Хэмфри Богарта в юбке. Она рассказывала разные забавные истории, между которыми удачно располагались испытанные европейские хиты, вроде «Жизни в розовом свете». Марлен отнеслась к программе очень серьезно. Она часами работала над сценариями и даже сама их печатала — на той же самой машинке, на которой тридцать шесть лет спустя она напечатает первое письмо ко мне. Спустя некоторое время было решено продолжить этот цикл под новым названием «Время для любви». В качестве вступления к нему использовалась одноименная песня в исполнении Перси Фэйта. Второй цикл оказался не столь успешным, как первый, и Марлен быстро вернулась к тому, что она умела делать лучше всего — к пению на сцене. Актерство всегда было для нее «запасным выходом», к которому она прибегала, когда нуждалась в деньгах. Выступала Марлен и на радио вместе с Бингом Кросби: вместе они записали «Жизнь в розовом свете». Пожалуй, впервые Кросби пришлось петь по-французски. В мае 1953 г. Мария убедила мать принять участие в благотворительном концерте в «Мэдисон Сквер Гарден» в Нью-Йорке. Концерт проводился в пользу цирка. Марлен надела униформу инспектора манежа. Выглядела она в ней ослепительно. Сразу же после концерта ее буквально забросали предложениями выступить на сцене, но она отклонила их все, поскольку предлагаемые гонорары никак не соответствовали ее запросам. У Рудольфа Зибера в тот момент резко обострилась язва желудка. После операции, в ходе которой ему удалили половину желудка, он почти умирал. Естественно, что в такой момент Марлен не могла остаться в стороне и особенно нуждалась в деньгах. Поэтому она согласилась сняться у Фрица Ланга.

— Марлен, а что ты можешь мне сказать о фильме, который ты делала с Фрицем Лангом? — спросил я.

— О, это было ужасно. Фриц Ланг, еще один ветеран студии в Бабельсберге, получил мировую известность еще в эпоху немого кино с фильмом «Метрополис». В автобиографии Марлен посвятила ему такие строки: «Режиссером, которого я ненавидела больше всех, был Фриц Ланг, с которым мы делали фильм «Ранчо с дурной славой» в 1952 г. Этот человек обладал садистскими наклонностями, достойными самого Гитлера, несмотря на то что сам он был немецким евреем, бежавшим в Америку от преследований нацистов. Чтобы работать с ним, мне пришлось наступить самой себе на горло — такое раздражение он вызывал во мне. Ланг пытался заменить гений фон Штернберга, заставляя меня повторять одну и ту же сцену сотню раз. Он хотел получить и мое тело, и мое сердце. Я все знала, потому что он сам говорил мне об этом. Его тевтонское высокомерие внушало мне отвращение настолько сильное, что я чуть было не разорвала свой контракт. Если бы не Мел Феррер, я бы все бросила и ушла со съемочной площадки». Фильм «Ранчо с дурной славой» был вестерном, очень напоминавшим «Дестри». Марлен играла роль Элтер Кин, по сути постаревшую и более циничную Френчи. Ее героиня героически погибает ради любимого мужчины. Песни же в картине вовсе не напоминали «Дестри». В сравнении с тем материалом, который Марлен начала собирать для своих сольных выступлений в отеле «Сахара» в Лас-Вегасе, песни Кена Дарби звучали абсолютно посредственно. Расположившийся в самом сердце пустыни Лас-Вегас начал развиваться сразу после войны и быстро превратился в процветающий город. Бизнесмены охотно вкладывали деньги в бывший полигон атомного министерства Соединенных Штатов. Недавние испытания атомных бомб еще более распаляли возбуждение, которое и без того царило в душах многочисленных туристов, наводнивших Лас-Вегас. Когда Марлен предложили выступить в столь экзотической обстановке, она колебалась, вспоминая ту почти что спартанскую дисциплину, к которой привыкла, исполняя песни перед солдатами в годы Второй мировой войны. Но вскоре она приняла решение, и тому были две причины. Во-первых, ее подруга Эдит Пиаф уже выступала в Лас-Вегасе. Во-вторых, гонорар в тридцать тысяч долларов за три недели выступлений был слишком хорош, чтобы устоять перед соблазном. Марлен немедленно обратилась к Жану-Луи, который в то время был главным модельером студии «Коламбия», и попросила сделать для нее «что-нибудь роскошное, в мехах, блестках и бриллиантах... что выглядело бы нематериальным». Затем она принялась составлять программу.