| главная | ссылки | контакты | гостевая | ENGLISH | FRANÇAIS


Marlene Dietrich
содержание

«Кругом были поклонники, — говорила Марлен. — Но рядом с ними были и другие — паразиты. Истинные почитатели терпеливо ждали, чтобы помахать мне или пожать руку. Другие же заходили слишком далеко. Только потому, что они заплатили за то, чтобы я им пела, они считали, что имеют право совать мне в нос свои программки и книги. Они не понимали, что у меня есть свои причины уходить и отправляться на важные для меня встречи. Они не признавали моего права на личную жизнь. А если я не хотела давать автографов, некоторые из них становились очень грубыми. Но я никогда не отказывала в автографах детям. На свете нет более невинного существа, чем ребенок». Триумф Марлен на мировой сцене невозможно переоценить. Непосредственно общаясь с публикой, она могла следить за собственной привлекательностью. Ей не приходилось месяцами ждать выхода картины, чтобы убедиться в собственном успехе. Живые выступления оценивались сразу же. Если какая-то песня не вызывала желаемого отклика, в следующем концерте ее можно было заменить на другую. Гонорары тоже играли немаловажную роль. Впрочем, я сомневаюсь в искренности Марлен, когда она твердила мне, что пела исключительно ради денег. Возможно, ради денег она снималась в кино, но ее концерты — это было нечто другое. Она вкладывала в них всю свою душу. Это были крестовые походы любви, а впоследствии и мира. В начале августа 1954 г. Марлен устроила частную вечеринку для персонала «Кафе де Пари». Она всем подарила что-то на память. Среди подарков были бутылки джина и виски со специальными этикетками, и даже золотые запонки. Затем в сопровождении майора Дональда Невилл-Уил-линга Марлен улетела в Париж. Немного отдохнув, она отправилась в Монте-Карло. Здесь она приняла участие еще в одном благотворительном мероприятии в пользу французского фонда борьбы с полиомиелитом, которое состоялось в знаменитом «Спортинг Клубе». В знаменитом платье от Жана-Луи она с блеском представила собравшимся Жана Маре, который зачитал приветствие от Жана Кокто, который был слишком болен, чтобы присутствовать на выступлении Марлен: «Марлен Дитрих! Твое имя, которое вначале звучит так нежно, оканчивается как щелканье бича. Одета ли ты в перья или меха, они выглядят на тебе, словно это неотделимая часть твоего тела. В твоем голосе мы слышим зов Лорелеи; твоими глазами Лорелея смотрит на нас. Но Лорелея несла в себе опасность. Ты — нет. Потому что секрет твоей красоты заключен в добрых глубинах твоего сердца. Эта сердечная теплота выделяет тебя больше, чем элегантность, вкус и стиль, больше, чем твоя слава, твое мужество, твоя стойкость, твои фильмы, твои песни. Твоя красота не нуждается в восхвалении, она сама поет о себе. Поэтому, даже не говоря о ней, я хочу приветствовать не столько твою красоту, сколько твою душу. Она светится в тебе, как луч солнца в морской воде, играющей волне, приносящей издалека, словно подарок, свой свет, свой голос и гребни пены на берег, где стоим мы. От блесток «Голубого ангела» до смокинга «Марокко», от неказистого черного платья «Обесчещенной» до пышных перьев «Шанхайского экспресса», от бриллиантов «Желания» до американской военной формы, от порта к порту, от рифа к рифу, от мола к молу носится на всех парусах фрегат, китайская золотая рыбка, Жар-птица, легенда-чудо — Марлен Дитрих!» Марлен включила приветствие Кокто в свои мемуары больше в знак памяти и дружбы, чем от восхищения перед тем, что он о ней написал.