| главная | ссылки | контакты | гостевая | ENGLISH | FRANÇAIS


Категория "Стиль" в кино
содержание

Тем не менее, абстрагируясь от проблем массового искусства, большинство теоретиков полагают, что решающее значение в построении художественного образа принадлежит мировоззренческой стороне творчества, способу идеализации, свойственному конкретному методу. Моментом, определяющим развитие художественной идеи, является эстетический идеал, в то время как художественная идея определяет развитие художественного образа. Эстетический идеал — это своего рода прообраз, это "некий род обобщения, когда утрачена конкретность, необходимая художественному образу. Но в то же время высокая степень обобщения входящих в эстетический идеал идей заставляет воспринимать его как нечто единое и органичное, как картину жизни, как ее прообраз ". В современной эстетике немало теорий, ориентированных на спонтанность и стихийность художественного творчества. "Творчество, — утверждает французский эстетик Дюфрейн, — не есть больше суверенный акт, который в энтузиазме вдохновения есть заранее установленный проект; оно есть, напротив, непредвиденное и непредвидимое. Оно, таким образом, сведено к более скромным измерениям: работа над формой, противодействие материалу, манипуляция с инструментами, бриколяж; все на волю случая. Нет больше истины для раздачи, сообщения для передачи. Возможно намерение, например, политическое. В уме художника. Но тогда надо избежать двойной интернациональной фальшивости: для нас — думать, что интенция служит объяснением произведения, для художника — думать, что интенция может без вреда определить творчество. Когда она его действительно определяет, тогда мы имеем социалистический реализм". Теоретики радикального направления исповедуют культ бессознательного и стихийного, однако и в этом случае можно обнаружить "следы" некого "проекта" или хотя бы "замысла". Нам видится, что творческая природа замысла входит в состав художественного образа. Рождение замысла в свою очередь соотносимо с некой концепцией художника. Замысел всегда обобщение, проекция некой общей картины мира. С одной стороны, художественный замысел конкретен, поскольку опирается на некие факты (пусть вымышленные факты вымышленной реальности), с другой — это прообраз будущего произведения искусства. Без определенной предзаданности в идеальной форме, идеальной сфере вряд ли возможно реальное произведение искусства. Нисколько не принижая значение интуитивного в творчестве, можно все же с уверенностью сказать, что нет художника без осмысленного отношения к миру. И прежде чем приступить к "игре форм" и строительству образа, к "борьбе" с материалом, поискам своей экспрессии художник должен "выстрадать" свою идею. Художник стоит перед миром, испытуя и вопрошая этот мир. В этом вопрошании, порой мучительном и страстном, вся суть творчества как непрекращающегося диалога с Богом, миром и самим собой. Та или иная идея, лежащая в основе произведения, не является единственным феноменом сознания художника. Она входит в систему других идей, сложный интертекстуальный и мировоззренческий контекст, определяющий саму личность автора, где формируются принципы и убеждения в опоре нате или иные философские, культурные, художественные, научные, религиозные и прочие идеалы. Эта целостная система взглядов художника на мир, человеческую природу, мышление и так далее определяет характер деятельности, в том числе и деятельности творческой. Мировоззрение оказывается Ариадниной нитью творчества художника, определяя его эстетическую ценность. Мировоззрение в свою очередь может быть цельным и противоречивым, религиозным или атеистическим, прогрессивным или консервативным. Но в любом случае оно окажет определяющее влияние на творческий процесс и на его результат. В связи с этим можно предположить, что поскольку на сегодняшний день нет и не может быть единого универсального для всех мировоззрения, единой точки отсчета во взглядах на человека и мир, вряд ли правомерно говорить и о возможности существования единого "стиля эпохи". Унификация стиля, на наш взгляд, идея утопическая, как в эстетическом, так и в методологическом смыслах. Естественно, что каждая эпоха рождает свое искусство, свои формы и ритмы, как и свою проблематику и мифы, внутри которых возникают те или иные стилевые концепции. И если мы не считаем возможным говорить об универсальном стилевом принципе или стилевом каноне эпохи, то можно вести речь о неком стилевом пределе, о стилевых границах, установленных эпохой, (как, впрочем, и об отсутствии этих границ, их "проницаемости" и открытости, что мы и наблюдаем в современном постмодернизме). Художник творит свой мир, опираясь не столько на собственные наблюдения, сколько на уже готовые конструкции, мифы, философские концепции, идеологические схемы, предлагающие ту или иную интерпретацию мира и положения человека в этом мире. Связь искусства с философией имеет давние традиции. Сергей Эйзенштейн писал о том, что художники в прошлом через образы старались воплотить философские концепции своего времени, выявляя из элементов реального ландшафта образ мировоззренческой концепции. По мнению многих ведущих теоретиков, современное искусство даже больше философия, чем сама философия. Сегодня бессмысленно анализировать целые корпусы произведений искусства, искусственно "вырывая" их из философского контекста, который не просто "окрашивает" собой то или иное произведение, но становится его основной конструктивной логикой...