| главная | ссылки | контакты | гостевая | ENGLISH | FRANÇAIS


«Нельзя ее развратницей назвать»
 

После окончания съемок фильма «Рокко и его братья» Висконти подписал контракт на постановку в «Театр де Пари» пьесы «Нельзя ее развратницей назвать» жившего в семнадцатом веке английского драматурга Джона Форда. Действие этой пьесы происходит в Парме 1540 года. Ален Делон должен был исполнить роль знатного дворянина ослепленного преступной страстью к своей сестре Аннабелле и в припадке ревности убившего ее. Висконти решил поставить пьесу с предельной близостью к материальной культуре той эпохи. С необыкновенной тщательностью создавались декорации. Костюмы исполнителей, выполненные из драгоценных тканей, в точности повторяли крой ренессансной одежды. На постановку пьесы было отпущено 50 миллионов старых франков. Вместе с Делоном Роми посещала все репетиции, ловя каждое слово мэтра. Это и побудило Висконти попробовать ее на роль Аннабеллы. Так из наблюдателя она превратилась в участника спектакля, оказавшего решительное влияние на ее дальнейшую судьбу. «Тогда я носила темные волосы с пробором посередине. С этой прической я выглядела старше своих лет. Возможно, именно это натолкнуло Висконти на мысль пригласить меня в спектакль. Он посмотрел на меня испытывающие: - Что, Ромина, хочешь быть партнершей Алена? Ты была бы идеальной исполнительницей… - Боже правый, да я ни разу в жизни не стояла на сцене. Неужели девушка без сценического опыта способна была сыграть в английской пьесе, переведенной на французский язык и поставленной итальянским режиссером? Да критики уничтожат меня. Я не умею говорить по-французски и двигаться по сцене. Это было бы творческим самоубийством. - Так, значит, у тебя не хватает мужества, Ромина? - сказал он, затронув мое самое больное место. - Дело не в мужестве, я знаю, что мне это не по силам. - Я пошлю тебя в Париж, Ромина, чтобы ты научилась языку. Когда овладеешь языком, начнем пробы. У мадемуазель Гийо в Париже я брала уроки фонетики и дикции. Наконец первая репетиция в «Театр де Пари». Никогда не забуду того дня, в который я почувствовала, что стала актрисой. Сцена в «театр де Пари». 1350 пустых кресел. И только одно место в пятом ряду занято. За режиссерским пультом Лукино Висконти, холодный, придирчивый наблюдатель, молчание которого может убить кого угодно. Он ни говорит ни слова. Значит не доверяет мне, если не говорит, как я работаю. Я чувствую себя предательницей, и это чувство растет во мне день ото дня, как кошмар. Ален не может мне помочь. Никто не может мне помочь, кроме Висконти. Ален – типичный киношник. Он хочет попробовать себя на сцене, но театр его не привлекает. Висконти во время репетиций сильно повредил колено и потому ходил с тростью. Он клал руки на ручку трости и внимательно следил за мной. В центральной сцене вместо безумного смеха я издала какое-то жалкое хныканье. Висконти сказал: «Я тебя не слышу». Это была его тактика. Он хотел меня помучить и подготовить к дальнейшим испытаниям. Нужно было спеть песню по-итальянски. Композитор долго занимался со мной. И вот однажды Висконти сказал мне: «Песню…» Я растерялась и попросила перенести репетицию на завтра. Минута молчания, и потом разражается гроза. «Если ты не споешь сейчас, значит, ты не споешь никогда. Можешь отправляться домой». И я запела тоненьким, дрожащим голоском сжавшегося в комочек ребенка, покрытого от страха гусиной кожей. А Висконти только повторял: «Дальше, дальше!». Во время генеральной репетиции вдруг почувствовала себя несчастной и больной, меня бил озноб. Едва упал занавес, я пошла в гардероб, бросила парик в угол, и в этот момент меня пронзила боль в животе. Моя мать, приехавшая на генеральную, перекрестилась: «Будем надеяться, что это не аппендицит». Потом мы поехали в творческий клуб. Боль стала нестерпимой. Ален позвонил профессору Милле. Это действительно был аппендицит. Премьера назначена на 29 марта 1961 года. Мое лицо полыхает румянцем, живот затянут бандажом. Мечусь по сцене, нервозная, как никогда. В зрительном зале замечаю мать и брата. Один критик дал такое резюме этому вечеру: «С восторгом приветствовалась Роми Шнайдер, которая, едва освободившись от ножа хирурга, умирала от ножа любимого брата. Она была само бесстыдство и одновременно сама чистота – молодая, прекрасная, нежная!» В целом – огромный успех. Меня переполняла гордость! Потом пришел Ален, который не выносил мою мать, но сейчас он поднял ее на руки и показал с гордостью на меня: «Сегодня она – королева Парижа! Моя королева! Я была счастлива, счастлива, пережив одно из величайших мгновений моей жизни». По материалам: - Роми Шнайдер ( Г. Краснова)

- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -

В тексте использованы материалы А .Брагинский и Б. Виоле. Автор статьи - Ольга Наратовская